#{image=490912}В Санкт-Петербурге вечером в четверг на 92-м году жизни скончался генеральный конструктор стратегических атомных подлодок ЦКБ «Рубин» Сергей Никитич Ковалев – человек, вклад которого в становление отечественного подводного флота сложно переоценить.
Сергей Ковалев родился 15 августа 1919 года в Петрограде. В ЦКБ-18 (ныне – Центральное конструкторское бюро морской техники «Рубин») он попал после окончания кораблестроительного института, еще во время Великой Отечественной войны.
С 1958 года возглавил работы по созданию атомной подводной лодки проекта 658, вооруженной баллистическими ракетами, и с этих пор являлся главным, а затем генеральным конструктором всех атомных подводных лодок и подводных крейсеров стратегического назначения, вооруженных баллистическими ракетами (проекты 658, 658М, 667А, 667Б, 667БД, 667БДР, 667БДРМ).
#{image=490923}В 1971 году Ковалев приступил к проектированию и постройке тяжелого атомного подводного крейсера проекта 941 («Акула» проекта «Тайфун»). Эти самые большие в мире и самые эффективные по мощи своего оружия подводные лодки стали ядром морской составляющей ядерных сил России, одним из решающих факторов в прекращении холодной войны.
По восьми проектам Ковалева построены 92 подводные лодки.
В последнее время Ковалев работал над дальнейшим развитием системы морских стратегических вооружений – строительством серии подводных ракетоносцев проекта 955. Также он внес серьезный вклад в развитие новой индустрии шельфовой морской нефтегазодобычи: осуществлял научное руководство работами по созданию морских ледостойких нефтегазовых платформ.
О том, каким Сергей Никитич был специалистом и товарищем, корреспонденту газеты ВЗГЛЯД рассказал генеральный конструктор многих советских и российских подводных лодок и в недавнем прошлом глава ЦКБ «Рубин» Игорь Спасский.
Игорь Спасский совместно с Сергеем Ковалевым создал около сотни ракетоносцев. И признает большую заслугу товарища (Фото: ИТАР-ТАСС) |
ВЗГЛЯД: Игорь Дмитриевич, позвольте принести вам наши соболезнования. Вы ведь с Сергеем Никитичем проработали практически всю жизнь...
Игорь Спасский: Да, я познакомился с ним 60 лет назад, в 1950 году. И все эти 60 лет мы шли с ним рядом, рука об руку. Сначала я был его подчиненным, а потом, когда я уже стал руководителем бюро, он стал как бы моим подчиненным. Но это все условно. Он вел свое отдельное, крайне важное направление. Не могу сказать, что мы с ним были друзья не разлей вода. Но хорошими товарищами, соратниками были всегда, с тех самых пор, как познакомились.
ВЗГЛЯД: Каким он был товарищем и коллегой?
И.С.: Если коротко, то есть в России такое хорошее понятие – самородок. И когда говорят, что вот этот человек – самородок, уже все ясно, можно больше ничего не объяснять. Так вот, Сергей Никитич этим самородком и был. Потому что он, действительно, сконцентрировал в себе все лучшие человеческие и профессиональные качества. Какие-то отрицательные черты, конечно, у него тоже были, без этого и человека бы не было. Но, в общем и целом, это был очень высокообразованный, высококультурный, работящий, безусловно, очень умный и очень талантливый человек.
Я скажу, что нашему государству очень повезло, что именно он возглавил самое главное направление в подводном флоте – стратегические ракетоносцы. Он, безусловно, был талантливым генеральным конструктором. И, что немаловажно, вокруг него всегда концентрировались хорошие специалисты, которые существенно помогали ему в работе. Мы создали вместе с ним около сотни ракетоносцев. И в этом, конечно, велика его заслуга.
ВЗГЛЯД: А как начальник Ковалев был требователен?
И.С.: Он всегда умел находить со всеми общий язык. Ведь с заводами работать очень сложно. Где-то срывают сроки, где-то делают не так, а потом говорят, что во всем конструкторы виноваты, и прочее... А он был уважаемым человеком и хорошим дипломатом, который умел договориться, решить любой вопрос. Да он почти ни с кем и не ругался никогда.
ВЗГЛЯД: Вы с ним пересекались только по работе, или были общие увлечения?
И.С.: Кроме таланта конструктора и проектанта у Ковалева были прекрасные руки. Я вспоминаю, что лет сорок тому назад, когда в моде была подводная охота, мы на севере вместе ею занимались. Я первое время работал у него заместителем по одной из подводных лодок. И оба мы увлекались подводной охотой. Ну и решили сами сконструировать ружье из тех материалов, которые были на заводе. Договорились делать его по вечерам в одном из цехов. Тогда-то я и убедился, какие у него золотые руки. Сконструировали и сделали. Это ружье отлично работало.
ВЗГЛЯД: Сергей Никитич был известен еще и в ипостаси художника. Вы видели его картины?
И.С.: Да, это уже другое его увлечение. В детстве он рисовал что-то, так, шутя, несерьезно. А уже когда внуки появились, занялся этим как следует. У него было два внука, им как-то подарили краску. Но ребята ее быстро забросили. А он стал думать, как бы ее утилизировать, куда-то пристроить. Начал рисовать сам, и уже через год-полтора превратился в почетного художника Академии художеств. То есть даже профессиональные художники его приняли. Он успел нарисовать сотни две или три картин. У нас весь коридор в бюро ими завешан. Мы у себя и выставки его устраивали. Талант, одним словом.
До этого еще выжиганием занимался. Художественный вкус у него был всегда. А откуда все взялось? Я уже сказал – самородок. В общем, все, за что ни брался, все получалось.
Книги еще стал писать. Первую – для внуков. Когда мы долго сидели, «сдавали» лодки на разных морях, он писал внукам письма. И как-то так получилось, что они сохранили эти письма, а он их обработал, снабдил рисунками и сделал книжку, чудесную такую детскую книжку. Потом таким же образом написал еще пару книг.
Ну, а последняя его книга «О том, что есть и было...» – это очень серьезная книга и о работе, о его взглядах на проектирование, и о личном. Здесь же он достаточно откровенно говорит и о политической составляющей нашего государства. Третье издание вышло в прошлом году, когда он уже, видимо, чувствовал, что уходит. Говорит он обо всем прямо, открыто, но вместе с тем все достаточно культурно. Это настоящее искусство.
ВЗГЛЯД: Сергей Никитич ходил на работу вплоть до последних дней?
И.С.: Да, но в последние месяца два ему было уже тяжело. Придет, посидит недолго и уйдет. Ему было уже тяжело ходить. Он тяжело болел. Но все равно не терял оптимизма. Даже речь тут у нас недавно произносил.