Минздравсоцразвития подготовило законопроект «О биомедицинских клеточных технологиях», регулирующий «отношения, возникающие в связи с разработкой, доклиническими исследованиями, экспертизой, государственной регистрацией биомедицинских клеточных технологий, клиническими исследованиями, экспертизой, производством, хранением, утилизацией, применением, мониторингом применения, ввозом на территорию Российской Федерации, вывозом с территории Российской Федерации клеточных продуктов».
Южная Корея, которая категорически не подписала законы, запрещающие клонирование, сейчас впереди планеты всей в этой области
В соответствии с документом, в России вводится окончательный запрет на клонирование человека и использование эмбриональных стволовых клеток.
У законопроекта нашлись противники, которые начали кампанию по сбору подписей и подготовке поправок. Газета ВЗГЛЯД обратилась к футурологу, социологу Валерии Удаловой (псевдоним Прайд) с просьбой рассказать, почему она выступает за клонирование, что плохого видит в законопроекте и как проходит организованная ею акция.
ВЗГЛЯД: Валерия Викторовна, каковы ваши основные претензии к законопроекту?
Валерия Прайд: Мы – трансгуманисты. Мы выступаем за то, чтобы новые технологии улучшали жизнь людей: лучше лечили, делали бы нас умнее, улучшали и т.д. Таких людей в России довольно много, по меньшей мере несколько тысяч, но, может быть, и все население такое – остальных не спрашивали.
Недавно наши друзья прислали нам вопрос: как вы относитесь к этому законопроекту? Мы только тогда узнали, что Минздравсоцразвития сейчас разрабатывает ряд законопроектов. Нам он очень сильно не понравился.
В пояснительной записке к законопроекту говорится, что они хотят урегулировать отрасль клеточных биотехнологий, чтобы не было мошенников и т.д. Но если внимательно читать закон, рождается мысль, что это сделано из трех соображений: во-первых, в очередной раз запретить клонирование человека.
Во-вторых, там написано, что не разрешается использовать эмбриональные стволовые клетки для клеточной терапии. Потом замминистра пояснила, что они не хотят, чтобы создавались специальные «фабрики» по развитию эмбрионов. Но если вы не хотите «фабрики» – запретите «фабрики».
И, кроме того, там речь идет об урегулировании исследований, ввоза-вывоза и т.д., но сам закон оказался настолько плохо проработан (хотя это девятая редакция), что многие вещи неясны. Я написала пост в блоге, многие ученые оставили свои отзывы. Мы написали критику и высказали свое мнение. Я написала в нашем сообществе, что мы за клонирование человека. Мы действительно за, ничего плохого в этом не видим. Как, кстати, весь мир не видел до того, как Католическая церковь начала рассказывать, что это какой-то кошмар, но у нее своеобразное видение. Написала о том, что мы за использование эмбриональных стволовых клеток, если это нужно. В этом году в США из эмбриональных стволовых клеток впервые было выращено легкое. Только в этой стране ежегодно погибают 400 тыс. человек из-за того, что у них легкие не работают. Это очень перспективно.
Мы об этом написали в сообществе и обратились к читателям: «Люди! Ну, кто против? Напишите!» За два дня мы собрали около тысячи подписей, притом что никаких специальных рекламных ходов мы не предпринимали. Просто пришло много прогрессивно мыслящих людей и написало в комментариях: «Я против закона, запрещающего клонирование, за использование эмбриональных стволовых клеток и за разумное урегулирование биомедицинских клеточных технологий». За это время многие ученые – медики, биотехнологи – прислали нам множество поправок, комментариев, критики. Сегодня у нас было собрание, где мы с участием юристов собрали воедино всю критику. Думаю, в ближайшее время мы опубликуем наши предложения.
ВЗГЛЯД: Запрет на исследования в области клонирования давно действует во многих странах. Почему вы выступаете против него?
В.П.: Это очень долгая история. Клонирование человека – это, скорее, вопрос научного поиска. Практической пользы оно, скорее всего, не принесет, клонирования никогда никому не будут нужны. Но ограничивать научный поиск только потому, что кто-то об этом из-за рубежа сказал – мы считаем это неправильным, мы будем с этим бороться. Мы будем продолжать выдвигать законотворческие инициативы, если надо будет, проведем еще более крупные акции.
Кроме того, мы как общественная организация хотим войти в биоэтический комитет при министерстве. В биоэтические комитеты, которые будут регулировать использование клеточных технологий, как написано в законопроекте, будут входить ученые, общественные деятели и религиозные деятели. Почему религиозные деятели должны в этом участвовать? У нас светское государство. Люди, которые вне определенной религиозной конфессии, не обязаны выполнять их указания и равняться на них.
Мы хотим, чтобы наша страна шла по инновационному пути развития, не будучи сдержанной такими непроработанными законами.
ВЗГЛЯД: Чем, на ваш взгляд, мотивирован запрет на эти исследования?
Мы просили читателей нашего сообщества дать нам нормальную аргументацию: чем вам так не нравится клонирование? Запись прокомментировали более полутора тысяч пользователей, ни одного разумного аргумента не было высказано никем. Либо нет разумных аргументов, либо аргумент – угодить какой-нибудь ООН. Зачем это надо?
ВЗГЛЯД: Вам приходилось сталкиваться с позицией Русской православной церкви по этому вопросу?
В.П.: Я не знаю эту позицию. Специально ее не изучала и, честно говоря, меня это не волнует. У нас церковь отделена от государства, у нее свое мнение, а у государства и остальных людей – свое. И давайте доказывать свою точку зрения рациональными способами, а не из религиозных соображений.
Раньше все говорили, что клонирование – это очень неэтично, потому что для создания одного клона нужно около 250 яйцеклеток. Но технология развивается, сейчас их нужно меньше. И потом, эти яйцеклетки никогда никому не нужны были бы, наоборот, клонирование дает шанс хоть кому-то из них родиться.
Между прочим Южная Корея, которая категорически не подписала законы, запрещающие клонирование, сейчас впереди планеты всей в этой области. Сейчас они работают с клонированными собаками со специальными свойствами, которые обладают сверхнюхом и чувствуют наркотики за километр, стоят по сто тысяч долларов, кстати говоря.
ВЗГЛЯД: А каковы ключевые аргументы сторонников и противников использования эмбриональных стволовых клеток?
#{smallinfographicright=345940}В.П.: Человеческий организм так устроен, что каждая четвертая беременность заканчивается самопроизвольным выкидышем. Необязательно делать аборты, необязательно как-то размножать эмбрионы. Эмбриональные стволовые клетки существуют в природе. Это норма существования, просто отход человеческой деятельности, почему его не использовать с пользой?
Замминистра Вероника Скворцова в своем ответе под названием «Нечистоплотная критика законопроекта о клеточных технологиях» обвинила нас в том, что мы пытаемся защищать тех, кто предоставляет плохие услуги, всяких мошенников... Нет, конечно. Мы против мошенничества.
Она пишет: «Критики утверждают, что законопроектом запрещается использование эмбриональных клеток. Законопроектом разрешено использование клеток органов, сопровождающих эмбрион, например, пуповина и оболочка плода. Запрет на использование самого плода для разбора на клетки выглядит более чем оправдано. Иначе мы провоцируем появление «лабораторных плантаций эмбрионов», которых на ранней стадии развития – 4-6 дней – фактически убивают для того, чтобы разобрать на клетки». Здесь есть подмена: эмбрион – это одно, а плод – это другое, это юридически разные вещи
Есть сперматозоид, есть яйцеклетка. Если их соединить вместе, через 4-6 дней там есть несколько клеток, которые можно разобрать и использовать, например, для выращивания тех же легких. В голове нашего министра это почему-то убийство. Это никогда не было убийством. Это просто несколько клеток.
Это пролоббировано, вероятно, теми же кругами, которые выступают против абортов. Но извините, у нас другое видение. Мы не считаем это аморальным. Мы считаем, что ценить жизнь нескольких клеток, их дальнейшее существование следует ниже, чем возможность вырастить орган человека, который умирает от резистентной формы туберкулеза (вот это – аморально).
Такое получается, когда человек, например министр, мыслит не нормами закона, а какими-то своими внутренними убеждениями. С точки зрения закона, вообще говоря, человек называется человеком тогда, когда он родился. У нас еще есть понятие возможного срока аборта по медицинским показаниям. Но почему-то с точки зрения людей, которые писали этот закон, разобрать несколько клеток, которые развились после соединения яйцеклетки и сперматозоида, через четыре дня – это убийство. Мне это вообще непонятно. Какие-то этические воззрения, но нельзя сказать, что общепринятые. Если у человека будет умирать любимый от рака легких, а ему скажут: мы эти несколько яйцеклеток разбирать не будем, а мама ваша пусть умирает. Живой человек с проблемой или несколько клеток, про которые кто-то почему-то сказал «а вдруг они в кого-то вырастут?» А как же искусственное оплодотворение? Там же куча эмбрионов вообще не выживает, удаляют те, которые считают плохими. И никого это не волнует!
Есть еще один интересный момент. Оказывается, сейчас есть еще один интересный законопроект: «О здоровье населения». В нем есть целая статья про клонирование человека. Я не понимаю, как клонирование человека, которое еще не осуществлено, относится к здоровью нашего населения.
Что касается законопроекта «О биомедицинских клеточных технологиях», приведу такой пример. В тексте говорится, что «биомедицинская клеточная технология – технология, в результате которой получается клеточная линия и т.д.», а «клеточная линия – это то, что получается в результате биомедицинских клеточных технологий». У Станислава Лема были: Сепульки – то, что рождается в Сепулькурии, а Сепулькарии – место, где рождаются Сепульки. Вот эта формулировка говорит о большой взяткоемкости этого законопроекта.
ВЗГЛЯД: Какие основные поправки вы предлагаете?
В.П.: Я считаю, что оттуда надо убирать про клонирование людей, про запрет на эмбриональные стволовые клетки. Его чистить, чистить и чистить. Тогда у нас будет отличное законодательство, не будет мошенников, будут выращиваться органы. Буквально на днях одной женщине в России была подсажена выращенная трахея, у нее трубка стояла, а теперь будет стоять настоящий орган. А такие законы будут стоять поперек этих технологий.
Мы не хотим ограничений науки, иначе мы будем жить в какой-нибудь отсталой стране.