Уходящий год ознаменовался рядом изменений в подходах России к стратегической безопасности: в ноябре президент Владимир Путин утвердил поправки в Основы государственной политики в области ядерного сдерживания, уточнив параметры применения ядерного оружия (ЯО). Теперь Москва, согласно документу, рассматривает агрессию неядерной страны при поддержке ядерной в качестве совместного нападения двух сторон.
Ядерное сдерживание, напомним, реализуется возможностью применения ядерного оружия в случае наступления публично обозначенных для нашей страны угроз. Именно правила применения ЯО и содержатся в соответствующей доктрине – с тем, чтобы и потенциальные враги России четко понимали красные линии, которые в отношениях с нашей страной нельзя переходить.
Позже Москва подкрепила обновление доктрины испытанием новой баллистической ракеты средней дальности «Орешник». С помощью этой системы вооружений был атакован днепропетровский завод «Южмаш». Данное событие стало ответом на применение американского и британского оружия для ударов вглубь России.
Кроме того, ракеты «Орешник» могут использоваться в ядерном исполнении. На этом фоне важно отметить, что уже в ближайшем будущем комплексы будут размещены на территории Белоруссии. Как отмечали аналитики, данный шаг с учетом обновлений в доктрине позволит уравновесить численное превосходство НАТО в Европе.
«Та часть доктрины, которая касается ядерного оружия, претерпела внешне незначительные, но очень существенные изменения, – отметил военный эксперт Алексей Анпилогов. – В документе сохранен главный принцип, согласно которому Россия не осуществляет первой ядерный удар».
«Однако в документе расширен список возможных действий противника, которые могут привести к использованию Москвой ядерного оружия», – напомнил эксперт. По его словам, таким образом авторы обновлений учли в доктрине тот набор действий, который можно трактовать как гибридную войну. «Например, ВСУ поддерживает целый ряд ядерных держав, использующих ударные возможности противника для попыток воздействия на наш ядерный потенциал», – уточнил аналитик.
Эксперт напомнил, что ВСУ несколько раз пытались применить беспилотные аппараты, а также крылатые и оперативно-тактические ракеты для ударов по ядерной инфраструктуре России. Обновление доктрины публично обозначает, что Россия считает вправе давать на такие действия ответ в виде применения ядерного оружия. Но, делает оговорку эксперт, это не означает обязательное претворение указанных шагов в реальность.
«Российское военно-политическое руководство трезво оценивает перспективы раскручивания эскалационной спирали. Понятно, что применение ядерного оружия сразу же переведет конфликт на более высокий уровень опасности. И здесь возникает фактор «Орешника», – отметил специалист.
Эксперты также отметили, что благодаря «Орешнику» Москва получила возможность неядерными средствами решать те военные задачи, которые ранее можно было решить только с помощью ядерного оружия. Все дело в том, что скорость боеголовок «Орешника» при попадании в цель составляет до 3 км в секунду, а кинетическая энергия боеголовки позволяет наносить противнику разрушения гораздо большие, чем попадание даже обычного крупнокалиберного боеприпаса.
На это в декабре обращал внимание и президент: «Вы говорили об ужесточении ядерной доктрины. Мы не ужесточаем ядерную доктрину – мы ее совершенствуем. А так по большому счету нам теперь нужно не ядерную доктрину совершенствовать, а «Орешник», потому что, если разобраться, достаточное количество этих современных систем оружия ставит практически на грань отсутствие необходимости применения ядерного оружия».
«В контексте «лестницы эскалации» применение комплекса в неядерном варианте (когда используются только кинетические части) – это отличный вариант для поражения различных бункеров и защищенных командных пунктов противника, – объясняет он. – Уничтожение или повреждение этих объектов может оказать отрезвляющее воздействие на любого агрессора».
«Развертывание «Орешника» дает Москве серьезный рычаг в неядерном сдерживании. Но если необходимо – боеприпас может получить ядерное исполнение. По «Южмашу» было несколько прилетов по шесть снарядов. Если комплекс будет нести столько же ядерных боеголовок, то речь пойдет о совершенно другой разрушительной силе», – акцентировал аналитик.
Эксперт также напомнил о согласии Владимира Путина поставить комплекс «Орешник» в Белоруссию. Как пояснил специалист, это стало упреждающим ответом Москвы на анонсированное появление американских РСМД в Германии в 2026 году. «Таким образом мы заранее показываем, что любые планы размещения ракет средней и меньшей дальности в Европе вызовут ответные шаги.
Эти меры заготовлены нами, что называется, в ходе выученного домашнего задания»,
– пояснил спикер. Собеседник также указал на браваду в зарубежных СМИ о том, что «Орешник» – это миф. Ранее «выдумками и мультиками» на Западе называли комплексы «Циркон» и «Кинжал». «Так было ровно до тех пор, пока те же ракеты не прилетели по важнейшему объекту на Украине. После этого странам НАТО приходилось просто замолкать», – указал Анпилогов.
Схожей точки зрения придерживается и Вадим Козюлин, заведующий центром ИАМП Дипломатической академии МИД РФ. По его словам, появление «Орешника» позволило Москве послать Западу более четкий сдерживающий сигнал, а обновление ядерной доктрины добавило документу практического содержания.
«То же касается и нашего соперничества в рамках РСМД. Решение Штатов о размещении ракет средней дальности в Германии создало новые угрозы безопасности России. Поэтому дислоцирование «Орешника» в Белоруссии призвано купировать угрозу. Мы не собираемся отсиживаться в ситуации, когда Вашингтон попирает наши интересы», – рассуждает собеседник.
«Каждый шаг Запада по «лестнице эскалации» получит соразмерный ответ России. При этом на Западе до сих пор есть адекватные и внимательные политики, которые понимают опасность сложившейся ситуации. Остается надеяться, что сохраняющие трезвость люди в США и ЕС сумеют вовремя остановиться», – заключил Козюлин.