Ровно сто лет назад, 15 (2-го по старому стилю) марта 1917 года, последний российский император Николай Второй отрекся от престола, и Россия перешла на республиканскую форму правления.
Своими действиями сторонники монархического пути для России чаще отталкивают общество от подобных взглядов, нежели привлекают к ним
Спустя век общественная дискуссия о возможном возвращении к монархической форме правления получила свежий импульс в России. Правда, дискуссия эта носит несколько причудливый характер.
Осенью 2016 года Владимир Жириновский допустил восстановление той или иной формы представительной монархии «без участия в управлении». Но даже не боящийся радикальных и жестких слов политик в данном случае был крайне аккуратен и обтекаем в формулировках.
В остальном же открытыми сторонниками монархии являются политики с весьма эксцентричной репутацией, например Виталий Милонов. Самым же известным – и симпатичным гражданам – политиком с открыто монархическими взглядами является Наталья Поклонская.
События последних недель показали, что главной проблемой этих общественных деятелей в отстаивании и продвижении своих убеждений является то, что делают они это зачастую весьма неуклюже. Ярчайшим примером этого стал недавний скандал вокруг заявления Поколонской о мироточении бюста Николая II в Крыму, что было опровергнуто официальными представителями РПЦ. Однако и без этого ее слова вызвали крайне бурную негативную реакцию существенной части активной общественности, причем практически по всему политическому спектру.
Как следствие, своими действиями сторонники монархического пути для России чаще отталкивают общество от подобных взглядов, нежели привлекают к ним. Ситуация усугубляется тем, что «Императорский дом Романовых», претендующий на статус наследников престола и привечаемый упомянутой частью российских монархистов, включая Наталью Поклонскую, также вызывает резкое отторжение у большей части общественности. В результате шаги, нацеленные на пропаганду и продвижение монархических идей в России, вызывают обычно прямо противоположную реакцию, превращая сторонников монархии в маргинальные фигуры.
Последний раз серьезное исследование общественного мнения на тему возрождения монархии в России проводил ВЦИОМ в 2013 году. Тогда были зафиксированы весьма незначительные сдвиги по сравнению с предыдущим опросом 2006 года. Исследование показало, что при выборе между монархической и республиканской формами правления мнение россиян распределяется как 11 против 82 процентов (при семи процентах неопределившихся).
Более обнадеживающим для монархистов был другой вопрос исследования, согласно которому четыре процента являются сторонниками монархии, а 24 процента опрошенных были бы не против монархии в России. Однако эти 24 процента не видят человека, который мог бы занять престол.
Как бы то ни было, однозначное доминирование республиканских настроений в российском обществе совершенно очевидно. Этому соответствуют и идеи, транслируемые с самых верхов российской власти. Буквально накануне глава государства, говоря на отвлеченную тему (о месте и роли прокуратуры в государстве), выдал весьма примечательную фразу: «У нас, слава богу, не монархия, а республика».
Однако неожиданно сложившийся в российской политической системе статус-кво, в котором монархическая апологетика является уделом медийно заметных, но реально мало влиятельных и неофициальных фигур, оказался нарушен главой Республики Крым Сергеем Аксеновым, который 14 марта также публично высказался за восстановление монархической формы правления в России.
Реакция представителей государства на произошедшее оказалась крайне показательной.
Сначала по поводу слов крымского губернатора не слишком одобрительно высказался спикер Госдумы Вячеслав Володин: «Мы живем в свободной стране. Поэтому каждый может высказывать самые разные точки зрения. Но надо, наверное, смотреть в будущее, а не в прошлое».
Кроме того, слова Аксенова прокомментировал пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков. Во-первых, он в очередной раз напомнил «весьма прохладное» отношение Владимира Путина в данным идеям. А во-вторых – и это даже более важно – сказал следующее: «Личное мнение я высказать не могу и не имею права. Но полагаю, что сказанное является личным мнением Аксенова. Наверное, он волен его высказывать».
Эту реакцию, учитывая специфику аппаратной и бюрократической риторики, трудно расценивать иначе, нежели как жесткую – и публичную – «порку» главы Крыма. Судя по всему, высказывание Аксенова в Москве было расценено как недопустимый выход за рамки полномочий и компетенций.
По совокупности всех событий последнего времени можно сделать вывод о месте монархизма в дискуссии о современной политической системе России.
Монархизм, как и любая другая (кроме экстремистских) идеология, имеет право на присутствие в публичном поле. Однако и большая часть общества, и власть в стране едины в том, что никаких перспектив переноса ее в государственное устройство России нет и быть не должно. А неудачные и неуклюжие действия сторонников восстановления монархии способствуют тому, чтобы это так и оставалось.