Третью годовщину первого развала Украины мы встречаем со смешанными чувствами. С одной стороны, Крым ушел в Россию, а часть Донбасса с боями вырвалась из-под власти Киева, зависнув хотя и в неопределенном, но все же в основном в не воюющем положении. С другой стороны, процессы переформатирования Украины идут медленнее, чем это можно было предположить весной 2014-го.
Экономический разрыв между Украиной и Донбассом не означает изменения политики России на «украинском направлении
Борьба за власть между олигархическими кланами, дезинтеграция, разочарование в «европейском выборе», экономический кризис и деградация общества – все это происходит далеко не с самой большой скоростью. Если бы процессы шли быстрее, то уже в прошлом году наступила бы новая глава в истории украинского кризиса – то есть новый Майдан.
Отвлечение внимания общества на противостояние «российской угрозе», жесткая ориентация «элиты» на западных, в первую очередь американских, покровителей, усталость украинского общества от потрясений – все это обеспечивало Петру Порошенко сохранение власти на Украине. Но в последнее время есть целый ряд признаков того, что относительное перемирие внутри украинской власти заканчивается – и различные кланы и группировки готовы сойтись в новом раунде борьбы за власть.
К этому подвигает как накопившееся внутреннее напряжение, так и меняющаяся внешняя обстановка – значение Украины для Запада, и в первую очередь для США, резко снижается. Штаты, а за ними и Европа готовятся к изменению своей политики по отношению к России – и украинская «элита» уже чувствует, как ее собираются «кинуть». Нет, Запад не сдаст Киев Москве, но он больше не будет нуждаться в услугах украинского политического класса по демонизации России. А без этого киевская элита теряет устойчивость – перспектив евроинтеграции нет, играть в «мы щит Европы на пути русских танков» тоже не получится. Собственный народ, конечно, в основном занят поиском заработков – что в самой Незалежной, что в Европе или России – но все равно чем дальше, тем более недовольно смотрит на киевскую власть. До выборов президента еще два года – но Порошенко давно уже непопулярен. Кто придет ему на смену, сейчас не самый главный вопрос – важнее другое: произойдет ли это мирным путем и досидит ли Порошенко до 2019 года? Шансов на это немного.
В том числе и потому, что Киеву придется так или иначе делать вид, что он выполняет Минские соглашения – а это ведет к обвинениям в предательстве и новому Майдану. Порошенко балансировал на этой грани последние два года – вроде и Донбасс вернем, но и никаких законов принимать не будем. Скоро, с изменением позиции Запада, и эта возможность закроется. Нужно что-то делать – но любое действие ухудшает положение. Тимошенко, да и другие «оппозиционеры» только и ждут момента, когда Порошенко подставится – чтобы начать штурм власти.
В этой ситуации и происходит активизация в отношениях Москвы и Донбасса – и это не случайно. Что делает Москва? Во-первых, легализует то, что уже и так было, но не официально – например, признание документов ДНР и ЛНР. Вторым шагом речь заходит о национализации промышленности в Донбассе – то есть фактическом разрыве экономических связей между отделившимися республиками и Украиной. Повод для этого дала сама Украина – блокада железнодорожных путей, которую проводят украинские «добровольцы», затруднила поставки угля, и шахтам и металлургии ДНР нужно искать других поставщиков и покупателей.
Разрыв единого производственного цикла – страшно тяжелая вещь, не выгодная ни Донецку, ни Киеву, но что делать, если ситуация тупиковая? Порошенко не может разогнать «блокадников» – его тут же обвинят в предательстве и поощрении «торговли с врагом». ДНР не может ждать – предприятия непрерывного цикла нуждаются в бесперебойных поставках. Разрыв ударит и по экономике Украины, и по экономике республик – и, самое главное, приведет к фактически полному размежеванию двух частей формально все еще одного государства. То есть отделение ДНР и ЛНР от Украины станет окончательным и бесповоротным?
Нет, не станет. Потому что они и так разделены – войной и кровью. Торговля углем была вынужденной – но раз ее решили принести в жертву надеждам (причем бессмысленным) на удушение Донбасса, то республики проживут и без нее. Естественно, с помощью России – откуда и куда и будут идти поставки донецкого угля. Экономический разрыв между Украиной и Донбассом произойдет в ближайшее время – но это не означает изменения политики России на «украинском направлении».
Россия не будет ни признавать независимость республик, ни брать курс на их присоединение к себе. Потому что Россия не отказывается от борьбы за всю Украину – а юридическое признание независимости ДНР и ЛНР существенно осложнило бы операцию по возвращению Незалежной в состав русского мира.
Россия не признает республики не потому, что не хочет ухудшать отношения с Западом – на самом деле в вопросах борьбы за собирание исторической России мнение цивилизационного и геополитического противника не просто не учитывается, а является как раз лишним подтверждением собственной правоты.
Нет, Россия не будет признавать отделение ДНР и ЛНР потому, что ей важна вся Украина, ее волнует судьба всех русских и украинских людей, живущих в Незалежной. Москва борется за то, чтобы вся Украина-Малороссия-Новороссия развернулась к России, за то, чтобы вырвать ее из рук антинациональной, продажной и прозападной элиты – и эта борьба является вопросом сохранения русской цивилизации как таковой.
Да, единой Украины нет – и никогда Донбасс не будет находиться под властью нынешней киевской «политической элиты». Но нынешняя Украина, образовавшаяся в феврале 2014-го, – это временное и переходное образование, она будет меняться и трансформироваться под влиянием как внутренних, так и внешних факторов. И в этих процессах самое активное участие будет принимать Донбасс, находящийся под защитой России.
А теперь еще и вставший на путь промышленной интеграции с РФ – чтобы люди в Донбассе могли жить, а не выживать. У России хватит сил, воли и стратегического видения для того, чтобы одновременно проводить и интеграцию Донбасса, и борьбу за Украину – тем более что это все звенья одной и той же цепи.