Осеннее обострение дискуссии вокруг абортов можно объяснить с точки зрения традиционных ценностей. По традиции осень на Руси – время свадеб, и неудивительно, что людям в это время особенно отчетливо приходит в голову «мысль семейная». Хотя дело не только в этом. Сказывается и близость выборной кампании, когда различные политические течения и группы выкладывают на стол свои программные козыри, да и вообще приходит пора превратить декларативную приверженность традиционным ценностям в практические шаги, влияющие на повседневную жизнь. Вопрос лишь в том, какими методами это можно сделать. Аборт – это, возможно, главный смысловой вызов на этом пути.
В самом деле, по мнению множества людей в стране, а также влиятельных общественных институтов, в частности, Русской православной церкви, аборт – это узаконенное убийство, а как можно совместить приверженность традиции и самый страшный из всех грехов? Однако, может быть, при всем уважении к Церкви, имело бы смысл не увлекаться богословскими аргументами и перевести вопрос об абортах на язык светского общества.
Я предлагаю это не потому, что церковь у нас в стране отделена от государства и государство не может реализовать религиозный принцип напрямую, ввести его в законодательство, даже если этого хотелось бы многим согражданам. И не потому, что у нас многонациональная и многоконфессиональная страна, тем более что не только православие, но и все традиционные религии так или иначе поощряют деторождение. Традицию нужно передавать из поколения в поколение, иначе она прервется, поэтому верующему человеку положено думать о тех, кто придет ему на смену. Кроме того, всякая религия стремится переключить внимание человека с сиюминутного на вечное, с мирского на духовное, а рождение и воспитание детей – это та земная практика, которая имеет наиболее непосредственное отношение к духу; растя детей, мы продолжаем наш род в вечность.
Опыт религии крайне важен, но есть причина, по которой нам следует в данном вопросе отвлечься от этого опыта. Дело в том, что сделки с Богом невозможны, а Его требования безусловны. Запрещая аборт, Бог накладывает на женщину обязательство, ничего не обещая ей взамен – по крайней мере, в земной жизни. И с этим обязательством она рискует остаться один на один – как хочешь, так и выкручивайся. Я не могу назвать это справедливым.
Если же мы осознаем отказ от аборта не как религиозный долг, а как объективную потребность государства, ситуация меняется. Государству нужны работники. Государству теперь, к сожалению, нужны и солдаты. Осталось подумать, что оно может дать женщине взамен.
Само по себе стремление государства стимулировать естественный прирост населения говорит о нем очень хорошо. Такое государство мне нравится. Это значит, что у него есть вкус к долгосрочному планированию, ведь сегодняшние младенцы станут полноценными гражданами лишь через два десятилетия. Это инвестиции в будущее. А попытки завоза инокультурной рабочей силы – это сиюминутный, хищнический подход. Это означает брать взаймы у будущего, оставлять следующему поколению новые проблемы. Однако, имея добрые намерения, нужно осознавать, насколько радикальными должны быть перемены, требуемые для их реализации.
Если рождение детей осознается как госзаказ, значит, он должен полноценно оплачиваться. Но это не значит, что нам нужна прослойка профессиональных матерей, которые будут рожать за себя и за всех соседок, относясь к детям, как заводчик относится к своим собакам. Странно наблюдать, как люди пытаются расчистить дорогу к созданию именно такой прослойки – подобно сенатору Маргарите Павловой, которая недавно призвала девушек отказаться от высшего образования.
В самом деле, когда мужчина идет служить в армию, никто не считает, что он выбрал свою судьбу навсегда и должен остаться солдатом, пока руки автомат держат. Напротив, предполагается, что у него все впереди – и вуз, и профессия, и карьера. Значит, и женщина тоже может и должна все в этой жизни успеть. Просто для деторождения нужно создать дружественную среду, в которой молодая мать никогда не останется одна со своими проблемами. Если бы такая среда была, мысль об абортах приходила бы в женские головы гораздо реже.
А раз подобной дружественной среды не существует, то и запрещать аборты бессмысленно. Даже если не прибегать к традиционному аргументу о том, что аборты все равно будут проводиться подпольно, к тому же с риском для жизни и здоровья женщины, все равно принуждение к деторождению, искусственное лишение женщины права выбора ни к чему хорошему не приведет. Здесь требуется любовь, и есть вещи гораздо важнее «плана по валу». Это умножение числа любящих семей, в которых растут любимые дети.
Вот как раз здесь свое слово могла бы сказать и церковь – как минимум блистательными примерами семей священников, в которых бывает по семь или даже по двадцать детей, а тем не менее и батюшка, и матушка живут насыщенной жизнью. Но востребована и государственная система пропаганды семьи. Я бы сказал, что пропаганда семьи – это и есть вся – ну, почти вся – патриотическая пропаганда, которая нам необходима. Конечно, не казенная, а живая и увлекающая. Человек должен понять, что любить – это модно, а бездумно развлекаться – это отстой; традиционная семья – это современно, а ЛГБТ – это вчерашний день; рожать и воспитывать детей – это успех в жизни, а безудержное потребление – это для неудачников.
И если уж ни в каком большом деле нельзя обойтись без запретительных мер, то запрещать, на мой взгляд, надо не аборты. Запрещать, ограничивать, вытеснять надо пропаганду абортов, а в более широком смысле – любой массовый информационный продукт, побуждающий человека усомниться в ценности продолжения рода и отнестись к семье как к балласту, мешающему ему исполнить свое призвание. Потребителя информации нужно убедить в том, что рожать и воспитывать детей (равно как и учить детей, лечить детей, писать для детей книги и песни, снимать кино для детей и т. п.) – это то осмысленное, что есть у нас в жизни, и нет никаких более важных вещей, ради которых можно было бы от этого отказаться.