Здравомыслящие люди оказываются изолированными и беспомощными среди невменяемых политиков, враждебной прессы, парализованных общественных организаций и оцепенелого общества, не способного понять, что происходит.

Это война, а не кризис

Речь идет о так называемом кризисе беженцев, но так как даже сам этот ярлык работает против нас, я назову его тем, чем он на самом деле является: войной против Европы методом вторжения. Когда идет война, очень важно называть вещи своими именами, потому что таким образом можно отличить своих от врагов.

Но еще важнее понять, почему это война, а не кризис: в этой ситуации все отображает характерные черты военной спецоперации с участием спецслужб.

Прежде всего, давайте посмотрим на время и масштаб этих событий. План был приведен в действие в сентябре, и всего два месяца спустя он угрожает дестабилизировать всю Европу, до такой степени, что даже европейские «лидеры» начинают рассуждать о гибели Евросоюза.

Достоверные данные отсутствуют, но немецкое правительство дает предварительную оценку числу уже прибывших «беженцев»: их число варьируется от одного до двух миллионов, но в действительности эта цифра значительно выше.

Некоторым городам приходится иметь дело с большим количеством «беженцев», чем там есть коренных жителей – иногда вдвое большим.#{smallinfographicright=766021}

Задайтесь вопросом: почему миллионы мужчин (подавляющее большинство беженцев – молодые мужчины) неожиданно пришли к коллективному решению оставить свои семьи, покинуть свою страну, пуститься в дальнее путешествие и устремиться в Германию, Австрию или Швецию, игнорируя все промежуточные безопасные страны?

Кто им сказал, что это стоит сделать? Откуда у них взялись на это деньги? Почему не было сделано никаких попыток их остановить ни на одной границе? Почему это не началось раньше?

Ведь военные конфликты на Ближнем Востоке тянутся уже не год и не два.

Как это могло произойти за считаные дни, максимум – за недели? Что ли, первые сто тысяч подали сигнал остальным, что им тоже можно трогаться? Если так, то каким образом?

Во­-вторых, обратите внимание на типичного среднеарифметического «беженца». Они хорошо откормлены, хорошо одеты, самоуверенные молодые мужчины, без каких­-либо признаков пережитых бед или лишений. Почему они побросали свои семьи? Почему эти мужчины не желают остаться и попытаться спасти свои родные страны?

Явно, что «беженцы» знают о том, какие социальные блага они могут требовать, как это делается, а потому они ведут себя нагло и прибегают к насилию, если им оказывают сопротивление.

Не проверяются их анкетные данные – не хватает времени проверить больше десяти тысяч анкет каждый день. Никто не ограничивает их свободу передвижения. Десятками тысяч они «исчезают» из своих лагерей.

Некоторые из них даже останавливали при помощи аварийного тормоза специально предоставленные им поезда и сбегали в лес. Куда и почему – никому не известно. Никто не задает подобного рода вопросы, но ясно одно: мы полностью потеряли контроль над европейской территорией.

В-третьих, существует вопрос относительно коллаборационизма и предательства. Даже если это настоящий кризис с беженцами, почему политика Германии и Евросоюза полностью лишена смысла? И почему пресса непрерывно и однородно положительно отзывается об этой политике и откровенно враждебно настроена к европейскому коренному населению?

Если миллионы людей вынуждены спасаться бегством из-­за жизненно опасной ситуации, существует множество способов о них позаботиться, не подвергая опасности целостность Европы и национальных бюджетов.

Мы вынуждены полагаться на слухи, чтобы получить хоть какую-­нибудь достоверную информацию

Это политическое «решение» нацелено на то, чтобы потопить каждый город и каждую деревню в Германии, Австрии и Швеции в толпе людей, чье происхождение и мотивы неизвестны. Весь государственный аппарат, все власти и все политические партии поют хором с прессой, стоя плечом к плечу, и проталкивают эту повестку дня, невзирая на возмущение подавляющего большинства своих граждан и закрывая глаза на противозаконность происходящего.

Цензура, пропаганда, ненавистнические высказывания, шантаж и открытое непризнание основных демократических принципов в отношении любой оппозиции сейчас в самом разгаре. Вот вопиющий тому пример: вице­-канцлер Германии Зигмар Габриель заклеймил большую часть немецкого населения, осмеливающегося быть против этого сумасшествия, словом Pack (нечисть).

Полиции и прессе приказано замалчивать известия о преступлениях, совершаемых «беженцами», так что тщетно было бы их искать в сводках новостей и в полицейских отчетах. Но если вы поспрашиваете народ, то услышите истории о нападениях и изнасилованиях в каждом городе в Германии.

Несколько лагерей с «беженцами» сгорело, но большинство из них было сожжено коренным населением из-­за мелких разногласий. Полицейские сирены теперь звучат в каждом городе в любой час дня и ночи.

Когда «беженцы» начали обворовывать магазины, а потом принялись громить супермаркеты, правительство приказало ретейлерам об этом помалкивать и с тех пор оплачивает все, что было поломано или украдено. Единственные исключения – это спиртное и сигареты; все остальное добро поставляется бесплатно, и концы в воду.

Мелкий бизнес объявил «беженцев» нетрудоспособными – из-­за отсутствия квалификации, нежелания работать и отсутствия языковых навыков. Однако эксперты, выступающие в прессе, каким-­то образом умудряются видеть в них «огромный потенциал» для экономического роста.

Единственный совет Германии, поступивший от бундесканцлера Меркель, заключается в словах «Wir schaffen das» («Мы это сделаем»), но пояснений относительно того, что мы сделаем и как, не поступило. 

Любой здравый политический, да и просто человеческий инстинкт воспрепятствует такому безрассудному, потенциально необратимому и, кроме всего прочего, противозаконному поведению. Конечный результат таких шагов можно предвидеть: либо это крах Европы – главным образом тех стран, которые «беженцы» держат на прицеле, а именно Германии, Австрии и Швеции, либо война.

Мне снится кошмар, а пробудиться никак не могу. Многие ощущают свою беспомощность и не желают отдавать себе отчет в том, что нас предали все, кому мы доверили нашу безопасность и наши надежды на будущее.

Лишь один крупный теракт отделяет нас от наступления полнейшего хаоса. От нескольких людей, вовлеченных в европейские организации госбезопасности, стало известно, что рынок нелегального огнестрельного оружия целиком опустошен и что многие продавцы придерживают инвентарь, собираясь пустить его в ход сами.

Это слух, но мы вынуждены полагаться на слухи, чтобы получить хоть какую-­нибудь достоверную информацию.

И вот снова беспрекословное повиновение охватило немецкое общество, но на этот раз без согласия масс, потому что на этот раз окончательное решение (имею в виду геноцид) заготовлено для нас. Хаос, который последует, не будет случайностью: он был спроектирован и выполнен по заказу.

И вот снова еще одно поколение немцев будет вынуждено отвечать на вопросы своих правнуков: как вы это позволили?