С формальной точки зрения венесуэльская история с выборами нового президента завершена. Народ подтвердил верность курса команданте, дал карт-бланш его другу и соратнику, захребетники и агенты империализма потерпели поражение. Мировые лидеры начали поздравлять победителя. Правда, пока не все.
В СССР тоже провозглашали лозунг о нынешнем поколении, которое будет жить при коммунизме. В итоге это поколение и дербанило страну
С другой стороны, победа Мадуро совершенно не выглядит сколь-либо убедительной. Любая власть имеет на выборах преимущество в виде админресурса, плюс чависты откровенно нарушили конституцию, причем аж два раза. Первый раз – когда и. о. стал Мадуро вместо председателя парламента Кабельо, второй раз – когда и. о. президента стал кандидатом, не сложив с себя полномочия, что весьма жестко прописано венесуэльским законодательством.
На этом фоне заветные полтора процента преимущества не выглядят чем-то убедительным, они скорее похожи на статистическую погрешность. Вариантов нет – Венесуэла разделилась ровно пополам в отношении к социалистическим экспериментам над собой.
Люди вообще не очень любят, когда над ними ставят опыты – причем неважно, с какими лозунгами. Сугубо с бытовой точки зрения все прекрасно понимают, что бывают времена, когда нужно потерпеть. Но когда терпеть приходится не просто годами, а десятилетиями, терпение заканчивается. И неважно – рисуют ли перед вами перспективы социального равенства или торжества идей свободного рынка. Жить хочется здесь и сейчас.
Уго Чавес не изобрел что-то принципиально новое – он поднял на щит вековую идею латиноамериканцев. Идею Соединенных Штатов Латинской Америки – в общем-то, здравую и вменяемую. Совершенно не зря одним из столпов чавизма стал именно боливаризм – интеграционная идеология Симона Боливара. Однако рывок Чавеса в направлении интеграции был осуществлен в основном за счет венесуэльского народа и его социального и экономического благополучия.
#{image=712722}Дешевая нефть союзникам по АЛБА, встречные поставки их товаров на венесуэльский рынок в ущерб местным производителям привели к тому, что собственная нефтяная индустрия потеряла инвестиционные ресурсы и снизила производство нефти за годы правления Чавеса. Сельское хозяйство Венесуэлы под давлением дешевой продукции извне в обмен на нефть стало стагнировать. Малый и средний бизнес страны попал в немилость и стремительно усыхал. Сверху все это отполировалось невероятной преступностью, которую вполне можно сравнивать с южноафриканской – а это, нужно отметить, почти эталон. Мощные социальные программы Чавеса при всей их человечности создали в стране стандартный тип тунеядца, живущего на госпособие, не желающего трудиться и, кстати, не имеющего особо такой возможности.
Совершенно неудивительно, что половина населения на этих выборах сказала Мадуро «нет». И не просто половина – а половина деятельного населения. Не потому, что ему так уж нравится Каприлес. Скорее, потому, что ему не нравится Мадуро. Для России такой вариант голосования, когда приходится выбирать из плохих кандидатов наименее противных, вполне знаком и привычен.
Проблема Мадуро, который по всем формальным признакам теперь является законно избранным президентом, заключается как раз в этом – ничтожное преимущество перед соперником не позволяет ему считаться президентом всех венесуэльцев. Он президент ровно их половины плюс еще нескольких парней сверх этого количества.
В таких условиях хочешь не хочешь, но нужно решать задачу – что делать при таком полярном и равном разбросе предпочтений. Стоит отметить, что как ни рисуй из Каприлеса агента империализма, его предвыборная программа была вполне близка к риторике самого Мадуро. Каприлес вполне лоялен к государственному влиянию в нефтегазовой отрасли, поддерживает большинство социальных программ, настроен развивать отношения с латиноамериканскими соседями. С США, естественно, тоже, но здесь логика прямая – большая часть той же нефти и при Чавесе поставлялась в Штаты. Несмотря на то, что от них отчетливо пахло серой. Так чего строить из себя застенчивую невесту?
В отношении России Каприлес был сдержан, однако даже в случае победы что-то кардинально предпринять и изменить у него не получилось бы. Инвестиции в нефтяную отрасль Венесуэле нужны как воздух, оружие уже закуплено и продолжает поставляться, а главное – мощная революционная армия настроена в отношении Каприлеса крайне недружелюбно, уже поэтому любые решения ему пришлось бы принимать с оглядкой на мнение чавистов.
Каприлес скорее жесткий и упертый националист, чем неолиберал. Его программа ориентирована в первую очередь на венесуэльские проблемы – так, как он их понимает. Чависты более ориентированы на интеграционизм и объединительные процессы. Что тоже вполне симпатично и прогрессивно. Только вот стремительность, с которой решаются такие задачи, ставит под сомнение их конечный результат. В СССР тоже провозглашали лозунг о нынешнем поколении, которое будет жить при коммунизме. В итоге именно это поколение и дербанило страну в славные 90-е годы.
Так или иначе, но теперь перед Мадуро стоит простой выбор – либо продолжать дело команданте, доводя свое собственное население до белого каления, либо остановить эксперимент и согласовать политику страны с представителями второй половины своих граждан. Недовольных промежуточными итогами этих опытов над собой.
Власть предполагает ответственность, предвыборная риторика осталась в прошлом. Теперь Мадуро предстоит стать президентом всех венесуэльцев. Если он, конечно, захочет этого.