Дипломатический скандал, разразившийся в отношениях Литвы и Австрии, необычайно интересен. Интересен по сути, несмотря на то что на поверхности видны лишь вопросы процедурные.
Так в чем же суть?
Нет преступной по сути политики – нет и «преступлений против человечности
Формально Литва, а вместе с ней и Латвия с Эстонией обвиняют Австрию в нарушении принципа общеевропейской солидарности. Арестовав на основе выписанного Литвой ордера подозреваемого в совершении преступлений на территории Литвы российского гражданина, Австрия в течение 24 часов выпустила его на свободу. Тем самым, как утверждают внешнеполитические ведомства Балтийских стран, нарушив процедуры, установленные на пространстве Европейского союза.
В отличие от Урмаса Паэта, я лично не вижу в поспешности австрийских властей ничего удивительного. Наоборот, никакого другого разумного решения у Австрии просто не было. Задержи она российского гражданина на более долгий срок – и ей пришлось бы выбирать из двух в равной мере неприемлемых зол: либо выдать бывшего офицера КГБ Литве, либо отказаться это сделать, сославшись на необоснованность литовских обвинений (что стало бы еще более серьезным вызовом Вильнюсу). В срочном же порядке освобождение оформили как процедурный вопрос (мол, что-то там литовцы не так оформили). Намеренно уйдя, таким образом, от обсуждения сути.
Так в чем же эта суть, и чем она так опасна?
Суть в том, что Литва обвиняет бывшего командира советской «Альфы» не просто в убийстве 14 своих граждан, а в совершении преступлений против человечности. Доказать подобное обвинение можно лишь в том случае, если будет доказано, что конкретное преступное деяние, инкриминируемое данному человеку, являлось частью долгосрочной и планомерной политики режима, на службе у которого обвиняемый состоял.
При этом неважно, считает ли сам обвиняемый себя причастным к данной политике. Эйхман, например, горячо доказывал свою непричастность к массовому уничтожению заключенных нацистских лагерей. Решающим в его обвинении, однако, являлась его прямая причастность к выработке соответствующей политики («последнего решения»).
Не является решающей при квалификации конкретного деяния как «преступления против человечности» и тяжесть преступления. То же можно сказать и о масштабах преступлений, хотя тут все несколько сложнее: без соответствующей политики и «административного ресурса» трудно осуществить нечто подобное геноциду в Руанде, например. (В этом, кстати, суть многолетних споров между Арменией и Турцией: было ли уничтожение армян на территории Оттоманской Империи частью планомерной политики?)
Иными словами, нет преступной по сути политики, частью которой являются конкретные рассматриваемые деяния, – нет и «преступлений против человечности». Вполне возможно, что есть убийства или, скажем, «военные преступления»; но преступлений против человечности нет.
Собственно, в этом и суть конфликта: для того чтобы доказать совершение Головатовым именно преступлений против человечности, литовскому суду пришлось бы доказывать преступность советского режима.
В том, что литовское правосудие вполне к этому готово, нет никаких сомнений. Подобные процессы уже имели место и в Литве (Куолелис, Бартошевичюс, Бурокевичюс), и в Латвии (Кононов), и в Эстонии (Мери).
Но литовский случай – особый. Именно потому что в этом случае подозреваемый был задержан на территории другого государства Европейского союза и на основе пусть и выданного в Литве, но международного по сути документа. В результате вне зависимости от принятого литовским судом решения весь Европейский союз оказался бы косвенно причастным к этому решению. А значит, и к осуждению преступного характера советского режима, если бы таковое состоялось.
Именно такого исхода постарались избежать австрийские власти, сославшись на процедурные моменты.
Для того чтобы оценить это решение, вовсе не обязательно вступать в полемику о сути советского режима. Достаточно констатировать тот факт, что согласия по этому вопросу в рамках Европейского союза нет. Между тем любое государство ЕС вправе ожидать солидарных действий лишь в тех вопросах, по которым согласие имеется.
Так что никак иначе, кроме как нарушением духа солидарности, нельзя назвать именно попытку Литвы использовать формальные соглашения, уже действующие на территории ЕС, для того чтобы втянуть других членов союза в юридические коллизии, по которым сущностное согласие отсутствует.
Источник: Портал Delfi