Уникальный для России и очень хорошо знакомый на Западе музыкальный инструмент карильон жителям современного Петербурга известен уже 10 лет. В Северной столице прошел юбилейный карильонный фестиваль «Музыка над городом».

В Спасской башне до сих пор хранятся колокола и детали клавиатуры того «петровского» карильона, который, увы, так и не зазвучал над Первопрестольной…

Иногда карильон называют колокольным органом. Действительно, это колокольня, которая управляется не привычным нам звонарем, а клавиатурой, напоминающей органную, только играть на ней приходится не пальцами, а кулаками. Зато можно воспроизвести любую мелодию – от «Чижика-пыжика» до Баха и Рахманинова.

По статистике, в мире было построено не менее шести тысяч карильонов: только в Голландии их сегодня около 200, в США – столько же, в Бельгии – порядка 100, во Франции – 53, в Германии – 35.

В Россию первый карильон привез из Голландии, конечно, Петр I. Но в XIX веке – после нескольких пожаров – карильоны исчезли. Вновь на колокольне Петропавловской крепости карильон появился всего десять лет тому назад, в сентябре 2001 года. Через несколько лет в Петергофе зазвучал еще один колокольный инструмент. И все это случилось благодаря усилиям одного бельгийского музыканта, собравшего спонсоров, организовавшего создание и установку инструмента, карильонный фестиваль и даже специальное отделение для подготовки музыкантов-карильонистов в большом петербургском университете.

Можно считать, что Йо Хаазен и сам стал немного русским. В сердце Северной столицы – Петропавловской крепости, где находится главный российский карильон, – у Хаазена даже есть свой собственный кабинет, где корреспондент газеты ВЗГЛЯД и встретился с музыкантом. Профессор Хаазен рассказал, как складывается судьба уникального инструмента и тех, кто на нем играет, в России.

ВЗГЛЯД: Господин Хаазен, где вы сейчас в основном живете и работаете – в Бельгии или в России?

Йо Хаазен: Можно сказать, что жить приходится «на две страны»: две недели я здесь, в Петербурге, две недели – в Бельгии. В бельгийском Мехелене я являюсь почетным директором Мехеленской королевской школы карильона, а в Петербурге преподаю на кафедре клавесина, органа и карильона в университете, на факультете искусств, деканом которого сегодня является профессор Гергиев. Наверное, все-таки больше я работаю в России...

ВЗГЛЯД: Неужели такой экзотичный для России инструмент интересен студентам?

Й. Х.: У меня сейчас 30 студентов – они не только из России, но еще с Украины, из Прибалтики и даже Китая. Есть и выпускники...

ВЗГЛЯД: В России всего два карильона – и оба в Петербурге. Где же играют карильонисты после окончания местного университета?

Й. Х.: Действительно, карильон для России – редкий инструмент... Одна из моих выпускниц – Татьяна Лукьянова – стала главным карильонистом Петергофа, остальные пока путешествуют по миру, где есть множество карильонов. Музыканты подписывают контракты на работу в разных городах Европы, Азии и Америки, концертируют. А ведь совсем недавно в архивах Амстердама мы нашли документы – счета, которые свидетельствуют о том, что на самом деле Петр I заказал и оплатил когда-то не только три карильона для Санкт-Петербурга, но еще один для Архангельска и несколько – для Москвы. В Спасской башне до сих пор хранятся колокола и детали клавиатуры того «петровского» карильона, который, увы, так и не зазвучал над Первопрестольной...

ВЗГЛЯД: Но и в этом веке в Петербурге звучит два карильона, а в Москве – ни одного...

Й. Х.: Это тоже кажется мне странным. Ведь когда мы в 2001 году открывали карильон на колокольне Петропавловской крепости, Москва готовилась к своему открытию, были изготовлены десятки колоколов, которые по какой-то причине потом тоже отправили в Санкт-Петербург и установили на звоннице на стрелке Крестовского острова. Правда, этот карильон (третий для Петербурга) механический, да и звучит теперь очень редко.

ВЗГЛЯД: Может, этот инструмент так мало распространен в России  потому, что и узнали о нем недавно?

Й. Х.: Карильонам уже 500 лет, а в России история карильона насчитывает лет 300. Не так мало. И у нас нет антагонизма, скажем, с православной звонницей: ведь карильон – это светский инструмент, хотя на нем играют и церковную музыку. Вообще, этот инструмент считается самым демократичным: ведь его устанавливали в ратушах, и он звучал для всех горожан. По традиции карильоны также устанавливают в кампусах университетов. Не было радио, телевидения, но звуки карильона разносились на несколько километров. И его слушали все, независимо от конфессиональной принадлежности. Кстати, наши карильоны в Петербурге были освящены Православной церковью... И когда летом в Петербурге проходят фестивали карильонной музыки, с нами вместе выступает и Русская роговая капелла, и Ансамбль церковных звонарей. Мы исполняем самую разную музыку, и она общедоступна для всех, кто приходит в Петропавловскую крепость.

ВЗГЛЯД: А когда вы стали карильонистом?

Й. Х.: Я в детстве учился музыке – играл на фортепиано, органе, скрипке, а в 13 лет начал играть на карильоне, в 23 года стал городским карильонистом в Антверпене. 30 лет там проработал, потом преподавал в королевской карильонной школе Мехелена и был ее директором.

ВЗГЛЯД: Существуют ли в России композиторы, которые пишут музыку специально для карильона?

Й. Х.: Да, например, москвичка Олеся Ростовская – она не только замечательный карильонист, но еще композитор. Это моя первая выпускница в России (у нее первый в мире русский карильонный диплом), но она еще закончила и Московскую консерваторию, и Королевскую школу карильона в Мехелене. В этом году мы с Олесей участвовали в конгрессе карильонистов, который проходил в Америке, и российские музыканты впервые в истории вошли в ассоциацию карильонистов мира.

ВЗГЛЯД: Два карильона для такой большой страны, как Россия, – не слишком ли мало?

Й. Х.: Действительно, в Америке, например, сегодня почти 200 карильонов... В России непросто создавать эти инструменты. Вот сейчас мы работаем над третьим русским карильоном: в нем будет 51 колокол. Этот карильон станет мобильным. Мы ведем переговоры о том, как он будет передвигаться по стране. Есть два варианта: на автомобиле или по железной дороге.

ВЗГЛЯД: Вы нашли спонсоров для создания этого инструмента в России?

Й. Х.: Увы, в основном это бельгийские дарители. Хотелось бы, чтобы российские предприниматели нас тоже поддержали. Пока мы собрали половину средств для нового инструмента и сделали 20 колоколов. Российские предприниматели и чиновники нам помогут в мобильной установке и передвижении карильона. Но это еще дело будущего... Предыдущие карильоны нам помогали создать и бельгийская принцесса, и министр культуры Бельгии, и даже семья Владимира Путина (их именной колокол находится на петергофском карильоне), и многие русские предприниматели, меценаты, видные политические деятели. Людмила Путина приезжала ко мне в Мехелен слушать карильон, Ростропович слушал наш мехеленский карильон, на карильоне Петропавловской крепости пробовал играть Валерий Гергиев. Многие известные люди являются поклонниками этого инструмента.

ВЗГЛЯД: Создают и настраивают карильоны в Европе или и в России тоже?

Й. Х.: Изготавливают карильонные колокола только в Голландии. И потом, карильон требует сложнейшей настройки, как фортепиано или скрипка, а в мире меньше десяти литейщиков, которые могут выплавлять и настраивать карильонные колокола.

Кстати:

– В первом российском карильоне было 35 колоколов, в карильоне Петропавловского собора – три уровня: новый фламандский карильон – 51 колокол, 18 сохранившихся колоколов старого голландского карильона XVIII века и православная звонница из 22 колоколов – всего 91 колокол.

– Знаменитое русское выражение «малиновый звон» пришло к нам из Бельгии. Эту идиому русскому языку подарили карильоны Мехелена. По-французски этот город называли Малин, а звон карильона из Мехелена как раз и назвали «малиновым».