Он усматривался в том, что высшее руководство РФ тут же выразило официальное соболезнование КНДР и лично наследнику Ким Чен Ира Ким Чен Ыну, тогда как официальных соболезнований ЧР и ее руководству со стороны России не воспоследовало. Что напрашивающимся образом тут же породило рассуждения на тему «Скажи мне, кто твой друг», а равно и «Вот злонравия достойные плоды». В том смысле, что Ким Чен Ир им свой, а Гавел не свой.
Довод «Все отметились, и Россия должна была отметиться» применительно к Гавелу выглядит не слишком убедительно
Рассуждения эффектные, но, к сожалению, не совсем точные. Скорее всего, ни Ким Чен Ир, ни Гавел в качестве своих не воспринимались, а разница в официальных реакциях объясняется автоматизмом дипломатического протокола. Который предписывает в случае, если глава государства, с которым у данной державы есть дипломатические отношения, скончался на своем посту, присылать официальные соболезнования. Отказ от соболезнований рассматривается как проявление крайней дипломатической невежливости и весьма недружественный жест. Трудно было требовать от российской дипломатии, чтобы именно в нынешней сложной ситуации она специально пошла на ухудшение отношений с КНДР, специально в кризис лишив себя возможности как-то влиять на ситуацию или хотя бы получать какую-то скудную информацию из сверхзасекреченной Северной Кореи. Так что, соболезнования были гарантированы.
Можно, конечно, упрекать РФ в том, что она после гибели СССР сохранила отношения с таким специфическим режимом, как северокорейский. Нет бы взять и разорвать, тогда бы не было и надобности в отправлении соболезнований. Хотя из чисто идеологических соображений порвать дипломатические отношения со страной, которая непосредственно граничит с Россией и при всех своих специфических качествах не имеет в отношении России ни прямых, ни косвенных агрессивных намерений – это была бы довольно опрометчивая дипломатия. США, например, поддерживают не только дипломатические, но и весьма дружественные отношения с Саудовской Аравией, режим которой не просто специфичен, но и в отношении которого есть сильные подозрения насчет причастности к 11 сентября – и ничего. Ради Realpolik и не в таких странах послов держат.
Но если даже претензии по поводу соболезнований КНДР не очень верны, выдвигается другая претензия – где соболезнования по поводу кончины Гавела. С точки зрения дипломатического протокола претензия не слишком основательная, поскольку смерть частного лица, которым Гавел являлся с 2003 г., не порождает этикетных требований к лидерам иностранных государств. Кончины пребывавших на покое президентов США Л. Джонсона, Р. Никсона, Р. Рейгана тому примером.
Но тут вступает в силу тот довод, что Гавел был значим не как бывший президент Чехословакии, а затем Чехии, а как всемирный авторитет и духовный лидер огромного масштаба. Тут есть, правда, то соображение, что авторитетность и масштабность человека всяк волен оценивать по-своему. С иной точки зрения, А. И. Солженицын не меньший и даже существенно больший авторитет, но при его кончине в 2008 г. никто ни от каких иностранных державцев не требовал официальных соболезнований. Ино дело – историческое и человеческое величие, ино дело – официальный протокол межгосударственных отношений.
Довод «Все отметились, и Россия должна была отметиться» применительно к Гавелу выглядит не слишком убедительно. В международных отношениях довольно случаев обязательного лицемерия – хотя бы в случае с Ким Чен Иром. Нужно ли дополнять его лицемерием необязательным? Когда официальные лица РФ (и вряд ли только они) никак не отреагировали на кончину Гавела, они всего лишь последовали римскому принципу «de mortuis aut bene, aut nihil». Принципу, который обыкновенно рекомендуется в качестве сугубо правильного. Если по поводу кончины некоего человека произнесено молчание, требовать скорби – значит призывать к дискуссии возле еще не погребенного тела. Что было бы сильным и неприятным отступлением от римской добродетели.
По мнению достаточно многих, все, что тут можно и должно сказать – «Упокой, Господи, его душу». Но это не предмет для официальных телеграмм.