Максим Соколов: Шкала трудолюбия

Какие формы асоциального поведения могут быть как-то терпимы обществом, а какие никак не могут.

Когда появятся точные аналоги гуннов, вандалов и аваров, ООН и европейские структуры будут, вероятно, столь же гневно цыкать на страны, пытающиеся как-то сопротивляться тем же гуннам

Накал полемики по случаю депортации цыган, пришедших из Румынии и Болгарии, обратно, откуда пришли, столь велик, что может быть сравним разве что с временами, когда международные организации и западная пресса осуждали Россию, ведущую войну в Чечне. Угрозы международной ответственности и сравнение политики нынешнего Парижа с политикой нацистского Берлина, предпринимавшего попытки окончательного решения, наряду с еврейским, также и цыганского вопроса.

Упоминание Гитлера и Третьего рейха в данном контексте делает, конечно, честь заливистости западной прессы, но не делает чести ее корректности, поскольку сравнение является мало адекватным. Высылка кочевых таборов, нелегально пребывающих во Франции, туда, откуда они прибыли, сопровождаемая скромными, но хоть какими-то подъемными – лишь бы избавиться от нежелательных гостей, и физическое уничтожение таборов, пребывавших на территории стран, оккупированных Рейхом в результате развязывания им агрессивной войны – вещи довольно разные. Не только потому, что санкции против цыган в первом и во втором случае несопоставимы, но и потому, что устанавливать порядки на своей территории и на ни разу ни своих территориях – вещи также сильно различные.

Единственное сходство тут в применении принципа коллективной ответственности, когда санкция применяется к табору целиком. Вместо того чтобы индивидуально установить, кто из цыган что украл и в рамках демократической судебной системы решить вопрос о виновности и мере наказания, власти Франции, не разбираясь, кто конкретно воровал, констатируют факт коллективного нелегального пребывания и высылают всем коллективом. О том, каковы в случае с реальными кочевыми цыганами реальные полицейские и судебные перспективы установления индивидуальной ответственности, ни еврокомиссары, ни ООН, ни международные левые, ни газета «Таймс» не сообщают. Коллективная ответственность не может быть применима нигде и ни при каких обстоятельствах, а что делать законопослушным аборигенам своей страны, правительству которой международные структуры прямо отказывают в праве защищать своих подданных от обид и неблагоустройств, чинимых нелегальными кочевниками, de facto дается даже не ответ «Христос терпел и вам велел», но еще более простое «А это не наше дело». Антисанитария, приставание, попрошайничество, воровство, наркоторговля, наконец, прямое насилие с погромами, подвигнувшее Саркози на депортации, – а нам-то что, мы по соседству с табором не живем.

С благодетелями общечеловечества все понятно, ибо они действительно живут там, куда табор не пускают. Но ожесточенность той же Франции против цыган может быть более понятна, если задаться вопросом о том, как уровень неприятия чужаков соотносится со степенью их склонности к общеполезному труду.

Выходцы из бывшей Французской Экваториальной Африки вроде бы наиболее разительно отличаются от галлофранцузов по внешнему виду и тем самым должны быть чужаками № 1. В реальности, однако, наблюдается совершенно обратная картина. Никаких сколь-нибудь значимых претензий к афрофранцузам у автохтонов нет. При этом афрофранцузы в максимальной степени замечаемы за общеполезным трудом. Муниципальная служба – от уборки улиц до клерков в муниципиях, торговля – цвет кожи у кассиров в парижских супермаркетах, транспорт – железнодорожные кондукторы и служащие аэропортов. Когда глаз видит такое количество людей, занятых цивильным и полезным трудом, какое мне дело до того, какой у них цвет кожи.

С выходцами из Магриба уже сложнее, за общеполезным трудом на транспорте и в муниципиях глаз их практически не видит, некоторое чувство опасности они вполне способны порождать, но основной источник дохода арабофранцузов тоже вполне легальный. В первую очередь малый бизнес и торговля. Те же минимаркеты, они же арабские лавки. Вероятно, не без лукавства, но чеки пробивают, сдачу правильно дают, наверное, как-то и с налоговой разбираются. Тот случай, про который сказано, что коль они исправно платят подать, то этого довольно королю.

Через некоторые нюансы мы, правда, быстро переходим тут к третьему случаю, когда не королю платят подать, а, напротив, король платит подать многочисленным родственникам, понаехавшим кто из Турции, кто из Магриба, кто откуда еще без какой бы то ни было цели работать, а с желанием жить на скромное, но по их простым запросам весьма приличное социальное пособие. О таком варианте, когда вырастают поколения, никогда в жизни не работавшие и сидящие на шее у автохтонного налогоплательщика, написал в своей знаменитой книге бывший видный немецкий социал-демократ и член правления Бундесбанка, а ныне разоблаченный нацист Т. Саррацин. В книге, тезисы которой получили довольно немалую поддержку среди немцев.

Тем не менее, как бы ни относиться к поколениям велфэра и к превращению Бранденбурга в Анатолию, на то можно заметить, что превращение осуществляется легально и через государственное финансирование этого дела, осуществляемого тем самым с согласия на то налогоплательщиков. С согласия – ибо как же иначе в демократической стране.

Но в случае с толпой цыган не наблюдается даже и этого относительного утешения. Никакой легальности там и не ночевало, с другой стороны, есть-пить нужно каждый день, и не занятые никаким общеполезным трудом и не получающие государственную помощь цыгане удовлетворяют свои жизненные потребности путем самофинансирования. Т. е. путем непосредственного изъятия материальных ценностей у местных жителей без ненужного посредничества государственных налоговых и социальных органов. Паразитизм не только химически чистый, но в придачу еще и самочинный. Дальше на шкале приверженности к общеполезному труду стоят разве что кочевники эпохи Великого переселения народов, которые самофинансировались, применяя ничем не ограниченное насилие в отношении автохтонного населения. У нынешних цыган это все же лишь по части отдельных эксцессов, а так преимущественно ненасильственное изъятие.

Когда появятся точные аналоги гуннов, вандалов и аваров, ООН и европейские структуры будут, вероятно, столь же гневно цыкать на страны, пытающиеся как-то сопротивляться тем же гуннам, ибо коллективная ответственность не может применяться нигде и никогда, но пока что в шкале нетрудящихся пришельцев цыгане занимают первое место по асоциальной дерзости. Оттого и наблюдается то сильное отступление от принципов политкорректности, когда люди, в иных случаях либерально твердые и даже боевитые, тут начинают рассуждать в том духе, что нетрудящийся не чтобы совсем да не ест, но ест в каком-нибудь другом месте и желательно как можно подальше.