Ну, во-первых, стар я уже драться. А во-вторых… Вторых, третьих, пятых и десятых наберется немало.
Те, кто затевал теракты, как раз и рассчитывали, что бить будут не их, а кто под руку подвернется, кто поближе
Чего я действительно хочу – это узнать, кто эти храбрецы с баллончиками краски. Твари они, конечно, мелкие, вроде таежной мошки. Но неплохие психологи. Наш большой, русский, сильно потрепанный, но все еще медведь (принимающий облик то футбольного фаната, то скина, то рокера, то идейного пьяницы) вполне способен и после терактов не проснуться. Его надо долго и настойчиво дразнить. Подводить к мысли. Сообщать, что в передовом районе в тот же день били смуглую дворничиху. А у вас, в отстающем, все еще тишина. Понятно почему: русские медведи себя не уважают, измельчали, разменяли себя на символику ЕР.
Если цель не будет достигнута такими сравнительно политтехнологическими средствами, мы вскоре узнаем о смерти какого-нибудь кучерявого несчастного, на грудь которому повесят картонку: «Смерть кавказцам!». Написано будет медвежьей лапой. И я точно знаю, какие газеты, радиостанции и интернет-ресурсы разом выдохнут: «Началось! Разгул ксенофобии в Москве!»
Дай Бог ошибиться. Попробуем, пока не началось, без ажитации разобраться: надо ли расписывать стены антирусскими лозунгами десяткам тысяч смуглых мигрантов, работающих в кормилице-Москве? Разумеется, нет. Они за редким исключением ведут себя до приторности тихо. А знакомые лично мне оказывались если не на все согласными работягами, то несчастными учителями и даже кандидатами наук, не говоря о скромных инженерах и их детях. Правда, Москва их подучила, пообтесала – и дерут они теперь не хуже смолян с пензяками. Но не бить же их за это! Разве что рублем.
Да и те, кто от избытка молодой глупости устраивает на Садовой стреляй-байрам, марать руки краской не будут. Горцы, джигиты… Неужели они? Нет, нет, не верится. Хотя… Я недавно с их родителями разговаривал. Они жаловались, что столица действует на кавказскую молодежь плохо – не учатся, за девками бегают, пьют по ночным клубами, «Дом-2» смотрят и все такое прочее. Что посоветуешь, Владимир? Посоветовал денег меньше давать.
Поезд метро назывался «Красная стрела», как самый знаменитый скорый, и он, конечно же, символ связи Москвы и Питера (фото: Reuters) |
И уж точно не станут это делать мои друзья и единомышленники из многонациональной страны, с которыми мы жизнь прожили. Всегда интересовались, кто из какого города, села, аула. Вникали в обычаи. Подначивали. Учились не обижаться и не обижать друзей. И никогда не придавали национальности значения, если брали на работу или собирались за столом. (Но хватит хвалить Советский Союз, нынче от этого у многих изжога, да и опыт этот все равно не повторить).
Вообще, те, кто затевал теракты, как раз и рассчитывали, что бить будут не их, а кто под руку подвернется, кто поближе. Но уж больно коварно, витиевато преступления спланированы, чтобы в них заподозрил смуглого дворника даже тупоголовый-бритоголовый.
Это все в тиши придумывалось. Воображение включалось. Творчество. Как уже довелось написать в комментарии, все было у хладнокровных мерзавцев продумано. И станция «Лубянка» не случайно возникла. С виртуальным Дзержинским, который еле уловимо материализуется в центре пустого круга. С памятью о всесильности ведомства. Бомба приехала прямо под окна – и погибли те, которых Лубянка бралась защитить: граждане России.
Так же символично убивали Политковскую. В день рождения Путина. Убирали правозащитницу, многим перешедшую дорогу на Кавказе, и президенту показывали, кто хозяйничает. И толки вызвали ровно такие, как им надо: убили, мол, те, кто сильно хотел Путину угодить кровавым подарком. Не поняли, кто?
Может, это и вправду случайность. Но поезд метро назывался «Красная стрела», как самый знаменитый скорый, и он, конечно же, символ связи Москвы и Питера. Горизонталь власти. И – справедливо заметил Анатолий Вассерман – горизонталь русской культуры. В нем что ни сосед по купе – так академик, режиссер, актер. Светило, гордость России.
А в московской «Стреле» метрополитена – их благодарные зрители. Слушатели. Пациенты. Ученики. Соотечественники. Их гибель – это злорадный упрек террористов российской элите, вызов, написанный кровью на мраморных ступенях. Под сомнение поставлены замирение на Кавказе, менеджер Хлопонин с его экономической программой, стабильность, инноград в Сколкове, модернизация.
На символику сработало и то, что Владимир Путин поехал в Красноярск держать важную речь перед единороссами. Политологи готовились разобрать ее по косточкам в свете 2012 года. Пришлось вернуться, речь отложить.
Нам взрывами этими говорят: получите 12-й год. А за ним – 14-й. Триумфальную Олимпиаду – и все будущее России, так смело описываемое в посланиях, статьях и речах.
Чего я хочу, к чему призываю? Я хочу, чтобы за мои деньги налогоплательщика тех, кто написал «Смерть русским!», нашли. И наказали. Точно так же, как нашли бы и наказали тех, кто пишет «Смерть кавказцам!».
Возможно, и те, и другие «художники» – просто молодые болваны, перед которыми мы виноваты: не научили, не воспитали. Молодые болваны ведь тоже не имеют национальности, а бомбардировки Грозного – плохое наставление. Возможно, и это вернее, их науськали хладнокровные мастера халифаты городить, которые не дворовой ненавистью питаются – у них аппетиты глобальные. Таких искать и наказывать – разбор другой.
Неадекватно получается: они будут годами формировать террористическую сеть, месяцами готовить смертниц, применять современные технологии, играть на национальной гордости, запускать видеообращения, а я на все должен вестись? Впадать в панику, помирать прежде смерти, а потом, окончательно обидевшись, отметелить ни в чем не виноватого дворника?
Я, конечно, не скажу за всю Лубянку, но ответ должен быть – и будет – другой.