Она торговала пирожками на автостанции в одном провинциальном городке. Суровая женщина Люба в теплом платке, спортивном костюме и вязаных перчатках с обрезанными пальцами. «С каапустаай! С каартошкаай!» − объявляла она, завидев приближающихся к автостанции граждан. Но потенциальных покупателей в этот будний день было мало, а, может, их всегда тут столько – не аэропорт Шарль де Голль, в конце концов. Поэтому Люба большую часть времени общалась с другой женщиной, видимо своей давней знакомой, сидевшей тут же, на скамейке.
Завтра пойду на море и сожгу её большой портрет, сожгу эту ведьму и развею прах по морю
«Ненавижу невестку! Ненавижу! – Люба вскрикивала так же громко, как и рекламировала свою продукцию, поэтому я отлично все слышала. – Она черпак не оставляет в кастрюле! Черпак, половник, понимаешь? Я ей говорю: Катя, ты налей себе супу в тарелку и оставь половник в кастрюле. А она мне: он окислится! И бросает в раковину. В раковину! А там же грязь, ну пена там, все такое. Значит что? Значит, опять мыть придется. Каждый раз мыть. Трудно ей оставить его в супе, что ли? Что же она за человек такой? Не, я сразу сыну сказала, что эта Катя ему жизнь попортит, ой попортит».
Слушательница поддакивала: «Ой, Люба, это такое поколение. Нет у них жизненного понятия, порядочности нет». Люба прям расцветала от этих слов: «Да! Никакой порядочности. Окислится! Ну не сволочь, а?.. С повидлаай! Гаарячиее!»
Я почти уверена, что где-то на другом конце этого небольшого городка молодая девушка изливала душу подруге: «Достала она меня. Придирается по каждому поводу, постоянно кричит и отчитывает меня. А муж на ее стороне, говорит, что я не должна перечить, что она его мать все-таки». И подруга тоже кивала: «Ой, Катя, у меня такая же мегера дома. Входит в комнату без стука, роется в наших шкафах, проверяет, есть ли у ее сыночка чистые рубашки».
Когда вводишь в поисковике слово «свекровь», то система услужливо подсказывает самые популярные продолжения – «свекровь достала», «свекровь − дура», «свекровь меня ненавидит». Неужели в нашей стране так много женщин, против которых ведут самые настоящие боевые действия мамы взрослых сыновей, вроде пирожковницы Любы?
Эта связка мама и сын в некоторых семьях настолько крепка, что у других женщин просто нет никаких шансов (фото: Getty Images/Fotobank.ru) |
Невестки тоже воюют, правда, все больше партизанскую войну ведут. «Моя свекровь – гадина, − пишет одна такая подпольщица на интернет-форуме. − Приехала к нам погостить на месяц, внесла такую смуту в семью, что в итоге муж меня стукнул и сломал нос. Так мне плохо от ненависти к ней и от бессилия, дать бы ей по морде. Завтра пойду на море и сожгу её большой портрет, сожгу эту ведьму и развею прах по морю».
Девушке даже не приходит в голову, что можно вообще-то и с супругом разобраться – это же он ей выдающуюся часть физиономии сломал. И если свекровь – монстр, то кто же тогда ее отпрыск? Но мужчина исторически тут как бы не при делах. Он не осознает всей степени дискомфорта своей любимой и не заботится о том, чтобы защитить ее? Ну что поделать, он же не может возражать мамочке. Сломал нос? Очень жаль, конечно, но это она его накрутила.
Накручивают, конечно, не без этого. Даже вполне интеллигентные дамы этим не брезгуют. Знаю одну свекровь, которая сначала говорила «Мы закончили институт», потом «У нас проблемы с девушкой», а сейчас «Жена нам досталась мерзкая. Будем разводиться». А блогер 4ewa вообще сообщила: «Развелась с маменькиным сыночком. Его мама так лезла в нашу семью, что даже переезд в другую страну не спас. Последней каплей была фраза, сказанная свекровью о своем почти 40-летнем сыне: «Я по его глазам вижу, хочет он писать или какать». Причем сказано это было с упреком. Я, мол, лучшая женщина для него, чем ты, невестушка. И раз ты по глазам угадать о таких важных потребностях мальчика не можешь, следовательно, гнать тебя из дома поганой метлой.
Некоторые мальчики, кстати, не очень-то и возражают. Моя приятельница однажды услышала от мужа: «Моя семья – это мама! Только потом ты и ребенок». После этого она уже не удивляется, когда супруг говорит что-то вроде: «Надо дома ремонт сделать, буду деньги копить», «Поеду в воскресенье домой», «У нас дома тоже много кактусов». Под домом подразумевается не их совместная квартира, а родительская двушка, естественно. Поначалу подруга, конечно, говорила благоверному: «Пора взрослеть. Пора перерезать пуповину», а сейчас просто угрюмо молчит, окруженная броней многолетней обиды, и признается, что давно перестала испытывать сексуальное возбуждение «к этому предателю». Она – на втором месте, и это не исправить. Так и не смог ее муж отказаться от удобной роли маленького мальчика, не смог поступить, как сказано в Библии: «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть».
Эта связка «мама и ее малыш» в некоторых семьях настолько крепка, что у других женщин просто нет никаких шансов. Даже в случае свадьбы им не стоит рассчитывать, что супруг займет более взрослую позицию, станет эмоционально независимым от своей матери. Одна барышня, доведенная агрессией свекрови и равнодушием мужа до отчаяния, записала на скрытую камеру, как маман оскорбляла ее и чуть ли в волосы не вцеплялась. Дала посмотреть это великое кино о великой войне супругу, надеясь, что уж теперь-то он поймет, как нелегко ей приходится с его родительницей. Но он страшно разозлился: «Человеку 50 лет, а ты ее провоцируешь, улыбаешься стоишь! И еще и снимаешь? Это незаконно! Тебя судить мало. Моя жена – монстр!» И добавил коронное: «Правильно мне мама про тебя говорила…»