В ночь с субботы на воскресенье, 18 января, кабинет министров Израиля заявил о завершении операции «Литой свинец» в секторе Газа и прекращении огня. Правда, войска, направленные в зону конфликта, остаются на своих позициях, но правительство заявляет, что поставленные цели достигнуты.
Победа получается какая-то странная. Израильские политики говорили, что цель операции будет достигнута, если исламистское движение ХАМАС, контролирующее эту территорию, окажется неспособно обстреливать его территорию ракетами. Ракеты как ни в чем не бывало продолжали летать на протяжении всех трех недель боев. В ту самую ночь, когда в Иерусалиме говорили об успехе, боевики ХАМАС дали по территории Израиля очередной залп. Как всегда «в молоко», но исламские ракетчики и раньше не отличались точностью.
Совершенно в стиле романов Орвелла или Войновича, израильские власти добавили, что «были предприняты шаги, призванные приблизить освобождение захваченного палестинскими террористами военнослужащего Гилада Шалита». Иными словами, освободить не удалось, но меры приняты...
Это далеко не конец. Войска остаются в Газе, а ХАМАС заявляет, что не может признать перемирие до тех пор, пока этот палестинский анклав не разблокирован
Если это успех, то почему прошлая война, против «Хезболлы» в Ливане, считается поражением? Разве только потому, что во время прошлой войны военные не могли препятствовать присутствию прессы в зоне боевых действий. На сей раз операция по блокированию деятельности иностранной и израильской прессы прошла с блестящим успехом: в секторе Газа практически не было журналистов. Однако это не предотвратило, а, скорее, даже усугубило критику действий Израиля в международных средствах массовой информации. Собственно, именно это давление мирового общественного мнения заставило принять решение прекратить огонь.
Увы, это далеко не конец. Войска остаются в Газе, а ХАМАС заявляет, что не может признать перемирие до тех пор, пока этот палестинский анклав не разблокирован. Правда к вечеру воскресенья исламисты пообещали соблюдать прекращение огня в течение недели, но лишь при условии, что за это время израильтяне отведут свои войска на исходные рубежи.
Поскольку блокада продолжается и о серьезном мирном процессе не идет даже речи, пальба может возобновиться в любую минуту. Единственное, что сдерживает ситуацию, это необходимость обеих сторон «зализать раны». ХАМАС, несомненно, понес изрядный ущерб, хотя несравненно меньший, чем утверждают в Израиле, потери которого в основном репутационные. Отношение к Израилю на Западе сейчас находится на самой низкой точке за всю историю существования этого государства. Для страны, весьма зависящей от внешней поддержки, это серьезная проблема, даже если она пока не выражается в конкретных материальных трудностях.
Конфликт не хочет затухать. Главной жертвой войны стало мирное население Газы. Убито более тысячи трехсот человек, преимущественно мирных жителей. Превращены в развалины дома, школы, магазины. Вне всякого сомнения, погибло и множество боевиков ХАМАС. Разрушено некоторое количество кустарных мастерских, которые израильская пропаганда гордо называет «ракетными фабриками». Но никакого влияния на способность исламистов запускать ракеты «Кассам» по израильской территории это не оказывает. Ракеты, кстати, очень примитивные, изготовлены могут быть чуть ли ни в домашних условиях, так что, пресекая контрабанду оружия в Газу, израильтяне ничего не добьются. Это знают военные, знают спецслужбы, знают политики. Знают и журналисты, особенно западные, которые не скрывают недоумения. Происходившее безумие не имело никакого отношения к объявленным целям. И с формальной точки зрения не имеет и никакого смысла. Если, конечно, принимать заявления военных и политиков за чистую монету.
Запуски ракетные со стороны Газы столь же неустранимы, сколь и неэффективны. Они практически не наносят израильтянам ущерба, если не считать нервного напряжения (даже если все ракеты летят «в молоко», это не слишком приятно жителям городков, находящихся под обстрелом). С стороны ХАМАС тактика «булавочных уколов» имеет одну единственную цель – продемонстрировать как израильтянам, так и палестинцам решимость продолжать борьбу. Это, скорее, форма пиара или пропаганды, чем боевые действия. И израильтяне прекрасно знают, что самое эффективное средство против таких «булавочных уколов» – это спецоперации, точечные удары. Собственно, Израиль, имеющий первоклассные спецслужбы и отряды коммандос, именно к таким методам прибегал, когда действительно стремился пресечь террористические атаки. В ходе нынешнего конфликта, между прочим, немногие реальные успехи, достигнутые израильтянами, приходятся не на регулярную армию, а на те же спецподразделения, которые действуют в Газе (и действовали задолго до начала официальной войны).
Если уже применяется полномасштабная военная сила, наземные войска, танковые подразделения, фронтовая авиация, то единственный смысл всего этого может состоять в том, чтобы эффективно оккупировать, взять под контроль всю территорию, загнав ХАМАС в подполье. В таком случае сопротивление бы не прекратилось, но, во-первых, направлены действия боевиков были бы не на мирных жителей юга Израиля, а против находящихся под боком военных, а во-вторых, было бы невозможно запускать ракеты каждый день по дюжине – этого не допускала бы обычная полиция, тем более что проконтролировать небольшой по площади сектор Газа не очень сложно.
Однако такой сценарий тоже Израилем отвергается, правительство постоянно подчеркивает, что возврата к оккупации не будет, что израильские войска, закончив операцию, вернутся на свои базы. Что, в общем, понятно. Оккупировать Газу значило бы взять на себя ответственность за поддержание там порядка, экономическое развитие города, обеспечение его жителей работой, топливом и продовольствием. Короче, пришлось бы палестинцев не только убивать, но и кормить и обслуживать. Убивать проще и дешевле. Кроме того, это у израильтян, как правило, хорошо получается.
Спрашивается, зачем вообще тогда проводится операция, если она ничего решить не может? И главное, это заранее было известно и тем, кто отдает приказы, и тем, кто их выполняет.
Первый и главный ответ состоит в том, что израильское правительство стремится к цели прямо противоположной той, которую объявляют публично. Правительству Израиля нужна не победа, а война сама по себе. Задача не в том, чтобы выиграть войну, а в том, чтобы ее затянуть – в той или иной форме до бесконечности.
Некоторые политологи справедливо, на мой взгляд, связывают войну с предстоящими в Израиле выборами.
Правительственные политики пытаются повысить свой рейтинг, доказать крутость, мобилизовать общественное мнение на основе патриотизма. А оппозиции в условиях войны предстоит либо демонстрировать свою непатриотичность, либо поддерживать власть, тем самым работая против себя самой. Учитывая, что оппозиция «Ликуда» в Израиле еще более правая и более националистическая, чем правительство, то игра премьер-министра Эхуда Ольмерта беспроигрышная. И она уже приносит плоды.
Войска остаются в Газе, а ХАМАС заявляет, что не может признать перемирие до тех пор, пока этот палестинский анклав не разблокирован (фото: Reuters) |
Политическая жизнь сегодняшнего Израиля – это борьба правых с ультраправыми. Цель ультраправых состоит в «окончательном решении» арабского вопроса путем поголовного истребления или (гуманистический вариант) депортации. Они понимают, что и то и другое сегодня недостижимо. Не только из-за возмущения «мирового сообщества», но и потому, что подобные методы окажутся неприемлемыми даже для самих израильтян. Следовательно, ситуацию надо «подвесить» в нынешнем состоянии. И ждать, пока шанс для «окончательного решения» – политический, психологический – наконец появится. Умеренные правые не столь кровожадны. Их просто устраивает нынешнее положение дел. Оно гарантирует возможность держать израильское общество под идеологическим контролем. Кого волнует экономика, социальное развитие, если страна воюет? К тому же военная помощь «Большого брата» из США конвертируется в некое подобие социального развития. Тысяча-другая убитых арабов и полтора-два десятка погибших израильтян не такая уж высокая цена за сохранение власти.
Проблема в том, что общественное мнение Запада не может такую войну поддержать.
Ситуация, когда в Газе ежедневно убивают более сотни мирных жителей, – это уже слишком для гуманного европейца. Впервые за все существование Израиля на Западе против его войны настроены не только левые, но и большая часть либерального «мейнстрима».
Комментаторы ведущих телеканалов, таких как Би-Би-Си и CNN, дружно говорят о чрезмерном применении силы, о нежелании израильского правительства считаться с интересами мирного населения, неуважении правил войны, о том, что насилием проблему не решишь, что идеи ХАМАС глубоко укоренились среди жителей сектора Газа, что страдания людей вызовут только желание мстить. Даже Кристиана Аменпур из CNN, прославившаяся в 1990-е годы пропагандистскими антисербскими репортажами из Косово, обосновывавшими необходимость бомбить Белград, на сей раз выдавила из себя несколько слов осуждения по отношению к израильской армии.
Израильтяне были уверены, что можно вызвать поддержку европейцев, если их напугать исламизмом. Но европейцам уже не страшно. У них есть более реальные заботы. Они напоминают израильтянам, что их воинственный подход только на руку радикалам. Между тем рост исламизма строго пропорционален развитию неолиберальных тенденций в экономике Ближнего Востока.
На идеологическом уровне рост влияния ХАМАС, «Братьев-мусульман» и ливанской «Хезболлы» был связан с упадком левых сил и деградацией арабского национализма, который из идеологии антиколониальной борьбы превратился в оправдание коррупции правящих режимов (включая покойного Ясира Арафата и его окружение). 20 лет назад исламисты были маргиналами в палестинском сопротивлении, где доминировали совершенно иные идеи. И израильские спецслужбы всячески подыгрывали ХАМАС, надеясь тем самым расколоть и ослабить арабское движение.
Надо признать, что мы, граждане бывшего СССР, с полным безразличием допустившие распад собственной страны и геополитический разворот новой России спиной к «третьему миру», несем свою долю ответственности за все происходящее там сейчас. Но политическое усиление исламизма имеет и другую сторону – социальную. И она куда важнее идеологии.
Желание мстить за израильские притеснения – далеко не главное. Дело в том, что исламистские организации не только ведут пропаганду и запускают ракеты. Для запуска ракет достаточно иметь несколько десятков боевиков. Ну, может быть, две-три сотни, которые среди миллиона четырехсот тысяч жителей Газы найдутся всегда. А чем занимаются остальные десятки тысяч функционеров и сторонников ХАМАС? Они – и это куда более масштабная часть их деятельности – создают собственную социальную инфраструктуру: больницы, кассы взаимопомощи, детские сады, различные социальные услуги.
Сотрудничество с ХАМАС – это гарантия минимального благополучия в обществе, где почти полностью уничтожены все возможности нормально жить и работать. Это возможность получить должность в структуре власти, участвовать в распределении гуманитарной помощи от братских исламских организаций. С ХАМАС конкурируют в этом плане только западные гуманитарные агентства, по зданиям и работникам которых, кстати, тоже ведут огонь израильтяне. Но масштабы социальной деятельности ХАМАС на порядок больше. По мере того, как государство, в точном соответствии с рекомендациями неолиберальных экспертов, сворачивает программы по поддержанию социальной сферы, вакуум заполняется исламистскими организациями.
Говорят, будто идеи нельзя победить оружием. Увы, это, не так. Люди могут устать от борьбы, разочароваться в идеологии, осознать ее бесперспективность, почувствовать свое бессилие. Сила идей опирается на материальную силу поддерживающих их организаций. Но сила не только военная, она организационная и политическая. На протяжении истории завоевателям не раз удавалось сломить сопротивление покоренного народа, соединяя кнут репрессий с пряником экономического развития. Так поступали еще древние римляне – с теми народами, которые не были ими предназначены к поголовному истреблению или рабству, подобно жителям Карфагена и Сардинии. Очень часто побежденные становились опорой победившего их государства. Примеры хорошо известны: этруски в древнеримской Италии, шотландцы и сикхи в Британской империи. Так умиротворялась Индия после восстания сипаев. Так же действовали русские цари на Кавказе в конце XIX века. Принцип был прост. Тот, кто с оружием в руках противостоит империи, уничтожается. А тот, кто не выступает против власти, получает новые позитивные возможности. При этом победители не требовали даже прямого сотрудничества, поддержки своей власти. Политического одобрения. Они ставили единственное условие – неучастие в вооруженной борьбе. Людям предлагалась альтернатива: безнадежная война или просто нормальная жизнь.
В конечном счете, так же поступали руководители СССР на западе Украины и в Прибалтике. Они лишь прибавили к экономическим стимулам социальные – равенство, доступ к образованию, бесплатную медицину, развитие промышленности. И это работало. Потому сегодня никакая националистическая пропаганда в бывших советских республиках не вытеснит ностальгию по тем временам.
Однако такая политика проводится тогда, когда победитель стремится превратить бывших врагов в лояльных подданных, союзников или даже товарищей. Израильские элиты не могут не знать об этом историческом опыте. Но они не хотят его повторять. Более того, подобный поворот событий был бы равнозначен краху нынешних израильских элит, власть которых держится на страхе (с обеих сторон). Элит, которые толком не умеют ничего, кроме как воевать. Им не нужен мир на Ближнем Востоке, им не нужны дружба и сотрудничество с арабами. Им нужны враги.
Немногочисленные в Израиле прогрессивные либералы и левые гуманисты продолжают повторять формулу о двух независимых государствах, делая вид, будто не понимают, что такого решения нет. Им вторят умеренные палестинские националисты, для которых консервация нынешнего двусмысленного положения дел равнозначна сохранению власти на западном берегу реки Иордан. Хотя, опять же, в глубине души все догадываются, что разговор о «двух государствах» – это лишь способ юридически закрепить нынешнее невыносимое положение дел, оставляющее экономическую и политическую власть в руках сегодняшних израильских элит, обрекающее палестинцев на жизнь в «бантустанах», лишенных экономической перспективы. Увы, ни прогрессивные либералы, ни левые гуманисты не умеют думать. Да и не нужно им это. У них есть своя комфортная ниша, позволяющая чувствовать себя морально безупречными людьми при минимуме усилий. Достаточно в очередной раз написать шаблонную резолюцию (все слова уже 40 лет назад подобраны) и зайти на митинг (собрание, пикет), где повторяются те же политически корректные и заведомо неработающие формулы. Начать всерьез чего-то добиваться значит выйти из уютной ниши благородного ничегонеделания.
А палестинцы тем временем продолжают гибнуть. И никого это особенно не волнует...
Выход рано или поздно будет найден. Идея демократического государства, объединяющего израильтян и арабов на территории объединенной Палестины, постепенно прокладывает себе дорогу если не в массовое сознание, то хотя бы в экспертные дискуссии. Но для того, чтобы эта идея перестала быть просто гуманистической утопией, необходимо возрождение левой политики – как среди израильтян, так и среди палестинских арабов.
Бесконечное и бессмысленное продолжение войны отучает людей от привычки думать, формируя другую привычку – выживать. Социальные проблемы и классовые противоречия уходят на второй план. Даже ненависть – вопреки представлениям идеологов – притупляется. Остается одно: механически повторяющаяся рутина войны.
Но и от войны можно устать. Сейчас никого не волнует усталость и отчаяние палестинцев. Однако рано или поздно устанут и израильтяне. Тем более что экономический кризис не обойдет стороной даже Землю Обетованную. И тогда шовинистическое единодушие сменится вопросами. Очень неприятными вопросами, на которые придется отвечать нынешним правителям Израиля. Отвечать не перед мировым сообществом и гуманистической интеллигенцией, а перед собственным обывателем.