Сергей Лебедев Сергей Лебедев Почему у США нет никакого плана по Ирану

Трамп строит всю свою политику вокруг сверхзадачи по ослаблению Китая. Китайская экономика же достаточно сильно завязана на нефтегазовые потоки из Ирана, поэтому хаос на Ближнем Востоке в первую очередь бьет по геоэкономическим позициям Китая. И это главное для США, а остальное – сопутствующий ущерб.

12 комментариев
Игорь Караулов Игорь Караулов Показное благочестие компрометирует традицию

Ислам делают орудием раскола, но он же становится и жертвой. Нам пытаются внушить, что агрессивный прозелитизм – это специфическая черта, присущая именно исламу. Но ведь это не так.

7 комментариев
Дмитрий Скворцов Дмитрий Скворцов Война с Ираном вызвана внутренним напряжением у Трампа

Электорат Трампа, ожидавший падения «вавилонских башен» Вашингтона, видит лишь смену декораций при тех же правилах игры. Это разочарование становится топливом для оппозиции перед грядущими выборами.

7 комментариев
13 июня 2012, 20:40 • Общество

«Лучше всего защищены израильтяне»

Анатолий Цыганок: Лучше всего от кибероружия защищен Израиль

Tекст: Роман Крецул

«Сейчас это оружие является вторым по значимости после ядерного», – заявил газете ВЗГЛЯД руководитель Центра военного прогнозирования Анатолий Цыганок, говоря о кибероружии и кибервойнах. Он рассказал, какие страны наиболее защищены от киберугроз и что делается на эту тему в России.

Командующий киберкомандования сухопутных войск США генерал-лейтенант Рет Эрнандес заявил в среду, что Пентагон разрабатывает новые оперативные концепции защиты киберпространства. «Стратегия минобороны США по действиям в киберпространстве предусматривает применение новых оперативных концепций по его защите», – приводит ИТАР-ТАСС слова Эрнандеса.

Пентагон под термином «киберпространство» понимает глобальную область информационного пространства, куда, в частности, входят интернет, телекоммуникационные сети, компьютерные системы и встроенные в них процессоры и контроллеры.

О характере кибервойн и готовности к ним России газете ВЗГЛЯД рассказал руководитель Центра военного прогнозирования Анатолий Цыганок.

ВЗГЛЯД: Анатолий Дмитриевич, в какой степени сейчас развиты технологии, позволяющие вести кибервойны, как они изменились за последние годы?

Анатолий Цыганок: Концепция применения кибероружия разработана шесть–семь лет назад. Сейчас это оружие является вторым по значимости после ядерного.

Кибероружие активно применяется в военных конфликтах, последний пример – в ходе интервенции США в Ливии, где они контролировали не только воздушное пространство (они нарушили всю систему ПВО), но и телекоммуникационные сети. Они входили в ливийские телесети и передавали передачи для местного населения.

Три года назад американцы воспользовались кибероружием, чтобы проникнуть в систему управления Ирана.

ВЗГЛЯД: Что они делают, проникнув в систему?

#{weapon}А. Ц.: Вносят изменения в структуру управления, глушат сигнал и вместо него на этой же частоте на местном языке передают ложные данные. Используют и электромагнитные бомбы (e-bomb). Мне известен случай применения такой бомбы в Иране. При ее срабатывании в радиусе до 40 км вся электроника выходит из строя.

ВЗГЛЯД: Какие страны наиболее защищены от кибератак и обладают наибольшим потенциалом ведения кибервойн?

А. Ц.: Лучше всего защищены израильтяне, поскольку в 2005 году внедрили новые цифровые технологии. На втором месте американская защита. Затем защита западноевропейских стран.

ВЗГЛЯД: Какое место в этом списке занимает Россия?

А. Ц.: 20–30 лет назад по средствам радиоэлектронной борьбы Советский Союз был первым. Сейчас Россия, по моему мнению, входит в десятку, занимая 9-е или 10-е место. Китай в чем-то нас превосходит, а в чем-то уступает.

ВЗГЛЯД: Насколько серьезную угрозу российской безопасности представляют разработки западных стран?

А. Ц.: Несколько лет назад Пентагон разработал систему кибервойны, три года назад стали на практике применять кибероружие и используют его достаточно активно. Не могу прямо сказать, что они используют его против России. Вообще уникальность наших отношений с американцами заключается в том, что единственное, в чем мы сотрудничаем, – в борьбе против террора, и мы понимаем, что для борьбы с терроризмом они должны давать все данные, которые есть в Америке.

Кстати говоря, в США было два случая, когда террористы входили в сети управления. Готовясь к террористическим атакам, выбрав объект, террористы постараются и войти в сеть управления.

ВЗГЛЯД: Какие аналоги американского киберкомандования есть в структуре российских вооруженных сил? Как вы оцениваете силы и средства, которыми располагает Россия в области ведения кибервойн?

А. Ц.: После грузино-абхазской войны 2008 года, насколько я знаю, такие структуры появились, но их численность пока недостаточна. Здесь есть ряд проблем, в первую очередь материально-техническая база, кадры.

Три года назад я выступал на одной конференции, предлагал создать так называемые информационные войска, которые занимались бы в том числе и кибероружием. Направил письмо руководству страны, в Генеральный штаб. Замначальника Академии Генерального штаба тогда сказал мне: «Мы воспользуемся вашими советами». Но как воспользовались, я не знаю.