«Хотел показать несгибаемость»

Во вторник директор производства лимузинов высшего класса и спецтехники широкого назначения ЗИЛа Михаил Саттаров выразил надежду, что завод получит правительственный заказ на производство лимузинов представительского класса.

#{image=597406}«Сейчас некий ажиотаж опять возобновился в средствах массовой информации по поводу создания нового поколения автомобилей для руководителей государства, мы рассчитываем на получение такого заказа от правительства и готовы его выполнять – силы для этого есть, возможность есть», – заявил он.

Газета ВЗГЛЯД обратилась к дизайнеру Святославу Саакяну, чья дизайн-студия slava'saakyan в прошлом году представила собственный проект президентского лимузина, с просьбой рассказать об особенностях разработки такого класса автомобилей.

ВЗГЛЯД: Святослав Георгиевич, скажите, по каким критериям вы создавали проект президентского лимузина?

Святослав Саакян: Брал за основу предыдущую модель как стилистически выверенную, которая является лицом ЗИЛа и в принципе президентским автомобилем. Моя задача была сделать эту машину современной, лаконичной, привнести в ее традиционность современный дух.

ВЗГЛЯД: А почему вы решили сделать именно такой дизайн, а не какой-то другой?

С.С.: На самом деле, были разные варианты. Но остановились на этом потому, что в процессе дизайнерской работы понял, машина не должна иметь каких-то вещей, которые кому-то угождают. Другими словами, машина должна показать, что она является символом власти. Поэтому в своем дизайне хотел показать несгибаемость, абсолютную четкость, непоколебимость, бескомпромиссность. Автомобиль получился достаточно резким и, судя по отзывам в Интернете, мало кто из обычных людей его принял. Собственно, эта машина рассчитана на определенный круг лиц и на определенные задачи. И, на мой взгляд, представительский автомобиль по дизайну должен выглядеть именно так.

ВЗГЛЯД: Ваш автомобиль технологически сложно сделать? 

С.С.: Как и любую другую машину, разницы особой нет. Кроме того, что она изначально должна быть бронированной. И большая часть систем, отвечающих за безопасность и жизнеобеспечение, как правило, дублируются. Есть специфика, отличающаяся от других, но она не сложнее того, что было.

ВЗГЛЯД: То есть при разработке проекта вы уже заложили в автомобиль наличие системы охраны, брони? 

С.С.: Конечно, обо всем об этом мы задумываемся.

ВЗГЛЯД: Как в вашем дизайне отображаются русские национальные промышленные традиции?

С.С.:  В самом дизайне и подходе. Все-таки машина не должна быть аналогом Rolls-Royce или Mercedes. Так как президентский автомобиль исконно был ЗИЛ и ЗИС, то именно те модели и брались за основу.

ВЗГЛЯД: Как на заводе отнеслись к этим рисункам?

С.С.: Мне пока это неизвестно, я еще не общался с генеральным директором завода. Кто будет заниматься производством автомобиля, пока неизвестно. Сейчас все на стадии переговоров.

ВЗГЛЯД: Как в других странах создаются представительские автомобили? 

С.С.: Есть несколько стран, которые делают свой автомобиль именно для руководителей. США: хоть на ней и написано Cadillac, но на самом деле мало что оставлено от машины-донора. Это практически новый автомобиль, своего рода бронекапсула, вокруг которой строится все остальное. Япония: у них есть свой президентский автомобиль, который немного меньше американского. Но он не продается любому желающему, как это делают в Америке. Китай: у них есть автомобиль «Красное знамя». Автомобиль похож на старые американские большие машины, но имеет свой дизайн. Естественно, защищен по высшему разряду.

Все остальные страны используют автомобили по максимуму своего производства. Например, канцлер Германии ездит на достаточно демократичной машине Volkswagen Phaeton. Хотя могла бы ездить и на крутом Mercedes или Maybach. Итальянский президент, даже при наличии отечественного автопрома, предпочитает Audi.

В России вообще парадоксальная ситуация: и автопром имеется, и представительские машины производим, а  руководители страны ездят не на отечественных автомобилях. Мне обидно, поэтому есть желание исправить ситуацию.