Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Пределы германского милитаризма определяет внешняя сила

Насколько изменившиеся за последние десятилетия обстоятельства дают возможность всем привычным чертам европейцев «разгуляться по-настоящему», делая действительно опасными наших соседей к западу от польских границ?

2 комментария
Тимур Шерзад Тимур Шерзад Как испанец на русской службе основал Одессу

25 сентября 1789 года русские овладели османской крепостью Хаджибей на побережье Чёрного моря. Позже на ее месте вырастет один из главных российских портов на юге – Одесса.

0 комментариев
Ольга Андреева Ольга Андреева Дворянин Чаадаев научил релокантов ненавидеть Родину

Пока европейцы плели интриги, русский барин Чаадаев так кстати пришел им на помощь. Ведь он не только свергал Россию с пьедестала победителя, но в принципе отрицал ее право на существование. Вот уж удружил, так удружил!

37 комментариев
29 мая 2007, 19:45 • Общество

Столичный провал

Небоскребы уничтожают Москву

Tекст: Елена Чудинова

Провинциалы подчас в сердцах восклицают: «Чтоб она сквозь землю провалилась, эта Москва!» Сдается, что количество подобных пожеланий достигло своей критической массы. Мы, несомненно, проваливаемся сквозь землю, притом в самом что ни на есть буквальном смысле. Подробности – в газете «Наше время»

На прошлой неделе провалилась часть Мясницой. Провал грунта, случившийся ранее на Ленинском проспекте, объясняется «повреждением водопровода».

Москва напоминает картонную коробку, на которую дети, в строительном азарте, ставят и ставят новые кубики

Так же в точности объяснялся и предыдущий, апрельский, провал на Трубной. Вот только старожилы почему-то не помнят, чтобы водопровод столь часто повреждался лет тридцать-сорок тому назад. Ну не возникало тогда каждые полтора месяца глубоких воронок на асфальте, воронок, склонных зловеще расползаться кругами.

Где бы он мог случиться, этот провал? Уж не рядом ли с моим отчим восьмиэтажным домом? Двор наш, помнится, был большой, зеленый и тихий, весьма подходящее место для всяческих «казаков-разбойников». Моя племянница еще успела в нем побегать, и остается только порадоваться, что она уже миновала возраст подобных игр. На месте футбольной площадки и диких зарослей, именуемых в соответствии с местной легендой Садиком Повешенного, втиснулся массивный небоскреб. Не было ему там места, небоскребу. Одним из ребер он почти упирается в глухую стену дома, выходящего на улицу Губкина. Но дело отнюдь не в моей ностальгии по веселым тополям в Садике Повешенного, среди которых так приятно было прогуливать собак. Фундамент родительского дома года через два после возведения небоскреба по какой-то непонятной причине просел. Дом опустился сантиметров на тридцать.

Родители же мои, надо сказать, были палеонтологами, поэтому я с детства знала о том, сколь хрупок не фундамент нашего дома, но фундамент города Москвы. Москва стоит на чреватых пустотами карстах, на теченьях подземных вод… Удивительное дело, что ни у одного из нынешних отцов города палеонтологов, геологов или географов не нашлось ни в родстве, ни в свойстве! Только им, властям столичным, кажется и неизвестно, что Москва — город, для высотного строительства решительно непригодный. По сути даже московский метрострой был изрядной авантюрой, о чем свидетельствуют трещины в драгоценных мраморных полах Александровского музея. Но все же и метрополитен, и небольшое число сталинских высоток Москва переварила, сдюжила.

Смотрю по карте — нет, провалилось чуть подальше от центра. Но, можно не сомневаться, там таких небоскребов тоже хватает. Еще бы, Ленинский проспект! В конце февраля обвал был на Кутузовском, 120 метров общей площади. Москва напоминает картонную коробку, на которую дети, в строительном азарте, ставят и ставят новые кубики. Считал ли хоть кто-нибудь, как может аукнуться чудовищный церетелиевский колосс, именуемый в народе «Петя на лодочке»? Не начали ли уже проседать дома на набережных? Кто-нибудь это измерял?

От бронзового чудовища мысль, вместе с рекой, поворачивает по привычному руслу: ужо тебе, мэр Лужков! Но если вникнуть, особенной вины нынешнего мэра в этом нет. Его преемник может оказаться каких угодно политических убеждений: правых, левых, центристских, красных, белых… Но мы не должны сомневаться в одном: он продолжит застроечный беспредел. Высотки на свалках и высотки на детских площадках, высотки в оврагах и высотки на месте исторических домиков — все это будет возводиться до тех пор, покуда Москва не перестанет быть тем, чем является сейчас — маленькой страной-паразитом.

На днях один мой родственник изрядно досадовал: ему нужно слетать в Ростов-на-Дону и в Астрахань. Однако объединить поездки не удается: между Ростовом-на-Дону и Астраханью нет самолетного сообщения. Даже железнодорожное сообщение существует в весьма относительном и весьма неудобном виде. Год назад он сталкивался опять же с тем, что самый удобный способ попасть из Омска в Кемерово — через Москву. Вся российская жизнь заточена под Москву: если это не бред, что тогда можно назвать бредом? Через Москву идут многие железнодорожные грузы, опять же безо всякой на то необходимости.

Столица США — отнюдь не Нью-Йорк. Австралией управляют не из Сиднея, а из Канберры. А вот все наши властные институты… Продолжать нужды нет.

Централизация — не просто тормоз нашей экономики, это национальная опасность. В конце концов, Москва — этот магнит всех амбиций, источник всех заработков, узел всей экономики — слишком уж соблазнительная мишень для бомбового удара.

Москве уже давно не по плечу взваленный на нее груз. Она как может удерживает его — потихоньку проваливаясь сквозь землю.