8 декабря, четверг  |  Последнее обновление — 04:49  |  vz.ru

Главная тема


Украина предложила Трампу самолет, не прошедший сертификацию

«недееспособное государство»


Экс-премьер Франции: У Украины нет будущего

у российских границ


ВМС США готовятся увеличить свое присутствие в Черном море

«Я призывал сохранить»


Горбачев высказался о виноватых в развале СССР

переписывание истории


Генпрокурор Украины «опроверг» победу Александра Невского над крестоносцами

территория ссср


Антироссийские высказывания Назарбаева нельзя одобрить, но можно понять

«По нашим расчетам»


Глава генштаба Украины дал прогноз потерь украинской армии в случае войны

альтернативные газопроводы


Украина поверила в потерю российского газового транзита

на ваш взгляд


Какова ваша позиция по вопросу о необходимости гражданского примирения между «красными» и «белыми»?

«растащили страну»


Андрей Бабицкий: История СССР не завершена

На западных фронтах


Дмитрий Дробницкий: Италию и, возможно, Францию, попытаются максимально наказать

«Все это ерунда»


Павел Вишняков: Вот не случись авария второго самолета, так и продолжалась бы эта вакханалия турбопатриотического идиотизма насчет «Кузнецова»

фоторепортаж


В Петербурге открыли центральный участок Западного скоростного диаметра (фото)

В споре США с Китаем по поводу островов есть и антироссийский мотив

Американский эсминец проплывает мимо недостроенной китайской военной базы   27 октября 2015, 23:40
Фото: US Navy/Naval Air Crewman (Helicopter) 2nd Class Evan Kenny
Текст: Петр Акопов

Версия для печати  •
В закладки  •
Постоянная ссылка  •
  •
Сообщить об ошибке  •

Поход американского эсминца в Южно-Китайское море вблизи сооружаемых Пекином искусственных островов, естественно, вызвал резкую отповедь китайских властей. Зачем Вашингтон осознанно играет на обострение американо-китайских отношений? Давлением на Китай американцы рассчитывают сделать его более сговорчивым – и это прямо связано с политикой США по отношению к России.

Острова Наньша (Спратли) исторически являются предметом спора. Китай традиционно считал их своими – хотя они и расположены в тысяче километров от самой южной точки страны, острова Хайнань. Как и более близкие к Китаю и занятые сорок лет назад острова Хоангша (Парасельские), они рассматриваются Пекином в качестве исконно китайских земель, открытых в ходе плаваний великого адмирала Чжэн Хэ в начале 15-го века, то есть еще до европейской эпохи Великих географических открытий.

«Устраивая демонстрации с походом эсминца к архипелагу Спратли, Штаты хотят не напугать Китай, а, напротив, подтолкнуть его к сближению»

Срединная империя к этому времени существовала уже не одну тысячу лет, но далекими морскими путешествиями после Чжэн Хэ больше не занималась – новый император решил, что нет смысла плавать в далекие земли варваров, и огромные корабли просто сгнили. Но вскоре варвары сами пришли в Южно-Китайское море – спустя сто лет острова записали в состав своей империи испанцы.

В последующие столетия весь регион к югу от Китая был поделен между европейскими державами – Испанией, Англией, Голландией, Францией. Но так как китайцы не вели ни морской торговли, ни морских экспансий, то они не особо интересовались этим мельтешением на юге от Поднебесной.

В 19-м веке ослабевший Китай уже сам стал объектом агрессии – сначала экономической, а потом и военной: его заставили открыться, а потом стали превращать в полуколонию. Начался период смуты, сначала с восстаниями и иностранными вторжениями, а потом с гражданской войной и оккупациями – длившийся почти столетие, до середины 20-го века и воссоздания единого Китая.

За это время необитаемые острова Спратли успели сменить хозяев и стать яблоком раздора – в конце 19-го века проигравшая войну США Испания уступила им Филиппины, которые стали американским протекторатом. Острова как бы прилагались к лежащим от них на восток Филиппинам. Спустя два десятилетия французы, владевшие расположенным к западу от островов Индокитаем, заявили о своих правах на них – и даже взяли их под свой контроль. Тогдашнее китайское правительство заявляло свой протест, но его никто не слушал – а в 1941-м пришли японцы и выгнали французов, создав на одном из островов базу подводных лодок.

В 1945-м японцы ушли – и Пекин отправил туда гарнизон. Но тут же встрепенулась Франция – которая от лица своей колонии Вьетнама объявила их вьетнамскими. Спор вскоре угас – и острова так и остались необитаемыми, служа местом рыбной ловли.

Но после прихода к власти в Пекине в 1949 году коммунистов тема потерянных территорий стала вновь актуальной – нужно было ликвидировать последствия всех «несправедливых договоров» 19-го века, по которым страна потеряла различные территории – например, Гонконг. И вообще вернуть все унесенное – от Внешней Монголии (независимость которой СССР смог отстоять) и Тибета до островов Сенкаку (занятых японцами), Парасельских и Спратли. Парасельские острова Китай занял в 1974-м, когда американцы уже уходили из Южного Вьетнама, а вот за Спратли все последние десятилетия идет борьба.

Начиная с 50-х годов часть островов заняли сначала вьетнамцы, потом филиппинцы и тайваньцы, а в 80-е годы к ним присоединились и малайцы. Часть архипелага считает своей рыболовецкой зоной и Бруней, но он гарнизоны не высаживал. Таким образом, сейчас острова поделены между пятью странами – Китаем, Вьетнамом, Тайванем, Малайзией и Филиппинами. Всего островов около сотни – они разбросаны на тысячу километров, и около половины заняты воинскими контингентами той или иной страны. Остальные «острова» – это просто рифы и скалы, да и «большие» острова просто микроскопически малы: их общая площадь – всего пять квадратных километров.

Больше всего контролирует Вьетнам, потом Китай, крупнейший остров занял Тайвань, около десятка мелких заняли Филиппины, несколько островов удерживает Малайзия. Никто не собирается уступать. Причина не только в том, что все хотят ловить рыбу – но и в потенциальных огромных запасах нефти и газа. Но главное, конечно, это стратегическое положение Спратли – острова лежат на пути из Индийского океана в Тихий, из Малаккского пролива к Китаю и Японии, то есть на главном торговом пути современности.

Огромный объем грузов – и тот, кто контролирует Спратли, может в случае войны закрыть сообщение между тихоокеанской зоной и Ближним Востоком и Европой. Поэтому в последние годы Китай перешел в наступление – он начал строительство искусственного насыпного острова, на котором можно будет разместить военный аэродром. В отличие от других стран, претендующих на архипелаг, у Китая нет там своего аэродрома – а расстояние до его берегов больше, чем у претендентов.

Мотивация Китая понятна – он хочет обезопасить свои южные рубежи, усилить присутствие в Южно-Китайском море. И его противниками там являются вовсе не Вьетнам с Филиппинами – а США. Именно поэтому поход американского эсминца носит демонстрационно-провокационный характер. Штаты хотят показать, кто в доме хозяин.

Реакция Китая была резкой – Пекин обвинил США в нарушении суверенитета Китая и посоветовал не «создавать инцидент на пустом месте», заявив, что примет все необходимые меры для защиты собственной безопасности. Нет, войны сейчас, конечно же, не будет – но зачем Обама дергает дракона за хвост?

Архипелаг является потенциально самой военно опасной точкой в Тихоокеанском регионе – наряду с Корейским полуостровом. Понятно, что Китай, находящийся на стадии возвращения себе статуса главной державы этого региона, построит там аэродром и будет наращивать военное присутствие – с тем, чтобы укрепить свою безопасность и подчеркнуть претензии на весь архипелаг.

Китай, конечно же, хочет, чтобы страны региона были в его орбите, но сейчас для него пока еще актуальней другое: как сделать так, чтобы они не были проводниками враждебного влияния. И усиление китайского военного присутствия в Южно-Китайском море связано в первую очередь с желанием выдавить из региона нынешнего «гаранта безопасности всего человечества» – США. В идеале, конечно же, Китай хотел бы вернуть Юго-Восточную Азию и Южно-Китайское море к временам до пришествия «бледнолицых варваров» – когда адмирал Чжэн мог спокойно доплыть до Африки и Аравии, не встречая никаких европейцев.

Китай при этом не торопится – время работает на него, и он мыслит категориями циклов и десятилетий. В отличие от Штатов и даже в целом англосаксонских стратегов – которые, конечно, тоже ведут игру вдолгую, но в силу несравнимого исторического опыта имеют гораздо меньшую выдержку и часто срываются и ошибаются.

Например, сейчас американцы занимаются в отношении Китая странной игрой. Они одновременно приглашают его разделить мир на двоих и демонстрируют ему свои претензии на то, чтобы продолжать быть мировым гегемоном. С одной стороны, Штаты уже несколько лет как заявили о своем развороте к Тихоокеанскому региону – как к центру тяжести мира в 21-м веке. И предлагают Китаю построить взаимовыгодные отношения – соседи по океану, две крупнейшие в мире экономики, громадный товарооборот. Но китайцы почему-то не соглашаются – как предлагал Байден им организовать «большую двойку» и все поделить, так и нет ответа.

Ответ, впрочем, прост – китайцы прекрасно видят и страх США перед ними, и желание Вашингтона сдерживать Китай любыми способами. Страх при этом вызван не тем, что Пекин угрожает США – нет, просто его растущая мощь ставит под вопрос американские планы глобального господства. А угрожают-то как раз американцы китайцам – чьи военные базы находятся по всему периметру восточных границ Поднебесной.

Кто контролирует сейчас мировые морские пути? США – только они обладают огромной сетью военных баз по всему миру, крупнейшим флотом и способностью в случае войны перекрыть все проливы, ходы и выходы. И что удивительного в том, что Китай считает их главной угрозой своей безопасности?

Да, пока что США не объявляют о политике глобального сдерживания Китая – в отличие от той же России – но в Пекине прекрасно видят, что пытаются сделать США как в сфере безопасности в том же Южно-Китайском море, где они фактически подначивают соседей Китая, так и в экономических отношениях. Не прошло и нескольких дней с момента завершения государственного визита Си Цзиньпина в США, как президент Обама объявил о завершении переговоров по Транс-Тихоокеанскому партнерству – торгово-экономическому союзу, имеющему отчетливую антикитайскую направленность. Да еще и сопроводил это таким комментарием – «мы не можем позволить странам вроде Китая писать правила глобальной экономики. Мы должны писать эти правила». 

При этом, устраивая демонстрации вроде нынешнего похода эсминца к архипелагу Спратли, Штаты хотят не напугать Китай – а, напротив, подтолкнуть его к сближению, сделать более сговорчивым. Давайте договариваться – как бы предлагает Вашингтон, давайте делить мир вместе. И не смотрите на русских, не слушайте того, что они вам предлагают – «объединим усилия по закату американской гегемонии», «оторвем Европу от США».

Антироссийский мотив приобретает все более важное значение – хотя Вашингтон пока еще и делает вид, что его не особенно беспокоит российская геополитическая активность в глобальном масштабе. Ну да, Украина – но это Европа, у нас там и так все схвачено, ну хорошо, Сирия – но это Ближний Восток, мы и сами хотели уменьшить там свое присутствие. Но вот союз России и Китая абсолютно неприемлем для американского миропорядка – потому что самим своим фактом он его аннулирует.

Поэтому своим давлением на Китай Штаты сейчас просто набивают себе цену – в надежде, что Китай поймет, с каким серьезным парнем он имеет дело, и прекратит водить дружбу с Иваном-дураком. Расчет рисковый – но один раз ведь сработало. По крайней мере, так считают американцы. В начале 70-х они смогли восстановить отношения с Пекином, именно разыграв советскую карту – коммунистический Китай внезапно ответил на ухаживания США.

Но тогда Китай считал для себя главной угрозой СССР – и именно на этом сыграли Никсон и Киссинджер. Точнее, сыграл сам Мао – он действительно думал, что СССР вынашивает антикитайские планы, которых в реальности не было. Для Мао было важно не допустить, чтобы Москва и Вашингтон сблизились, ведь объединение двух таких мощных противников в его представлении стало бы смертельной угрозой для Поднебесной.

А Киссинджер выстраивал свой треугольник. Было принципиально важно, чтобы у США были более близкие отношения с Москвой и Пекином, чем у них между собой. Полтора десятилетия Штаты пытались использовать такой баланс сил для сдерживания СССР, и порой им удавалось сотрудничать с Пекином даже в военном противостоянии СССР, как, например, в Афганистане. А когда Китай принял решение изменить баланс сил в треугольнике и начать сближаться с Россией, было уже поздно – в конце 80-х отношения Москвы и Вашингтона стали настолько близки, что СССР рухнул.

Но тогда Китай был слабой стороной треугольника, а сейчас он стал практически равен США экономически. А в геополитическом плане инициативу взяла на себя Россия – и сближение Москвы и Пекина идет все последние годы, особенно усилившись после 2012-го. Попытка Штатов изолировать одну из сторон «киссинджеровского треугольника» и сблизиться со второй его стороной ни к чему не привела. В самом выгодном положении оказался Китай, который сохраняет тесные отношения с обеими силами.

Но тесные экономические отношения и тесные стратегические отношения – это две большие разницы: во втором случае речь идет о будущем, о глобальных перспективах. И в их видении у Москвы и Пекина несравнимо больше общего – при отсутствии при этом тех фундаментальных противоречий, которые есть у США и Китая.

Достаточно напомнить, что российские военные корабли все чаще проводят совместные военные учения с китайскими – а не вторгаются в территориальные воды КНР.


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............