24 мая, вторник  |  Последнее обновление — 08:59  |  vz.ru

Главная тема


Клинтон потерялась между Трампом и Сандерсом

бывший президент


Горбачев ответил на идею запретить ему въезд на Украину

«дорого стоят»


Госдеп выступил против законопроекта об антироссийских санкциях, ссылаясь на убытки

непрофессиональные действия


Минобороны указало США на недопустимость полетов самолетов-разведчиков на эшелонах гражданской авиации

«у нас такая дыра»


Киев признал банкротство Пенсионного фонда

прогноз аналитиков


Рублю пророчат падение, а затем рост

французские сми


Le Figaro: Путин стал голосом консерваторов в Европе

«полетов стало больше»


США встревожились из-за бомбардировщиков России у побережья Калифорнии

изменение системы


Америка беременна революцией

И юбка слишком короткая!


Антон Крылов: Танец Захаровой – это вовсе не «новое лицо российской дипломатии»

Вопрос дня


Британский генерал пророчит ядерный конфликт России и НАТО уже в следующем году. Верите ли вы в подобный сценарий?

Не только попрощаться

Владимиру Путину и бывшему канцлеру ФРГ Гельмуту Шмидту было о чем поговорить

11 декабря 2013, 19:45

Текст: Петр Акопов

Версия для печати

«Я являюсь старым дедушкой, который почти уже не слышит и никому уже не нужен», – так ответил Гельмут Шмидт на комплименты Владимира Путина во время их вчерашней встречи. Бывший канцлер прибеднялся. Он оценивает ситуацию в мире с тем же реализмом, как и сам Путин. Так что им действительно есть о чем поговорить – например, о влиянии российско-германского партнерства на мировую политику.

Во вторник вечером Владимир Путин встретился с патриархом немецкой политики Гельмутом Шмидтом. Бывший канцлер приехал, по его собственным словам, с прощальным визитом. Впрочем, посещая Москву три года назад, Шмидт тоже называл свою поездку прощальной. Для человека, понимающего мировые процессы и реалии много лучше большинства современных лидеров, это вовсе не игра словами – через несколько дней ему исполнится 95 лет.

Шмидт, внук еврея и участник фашистского марша на Нюрнберг в 1934 году, воевал на восточном фронте и продолжал восточную политику своего предшественника Вилли Брандта. Владимир Путин, который начал работать в ГДР в 1985 году, спустя три года после того, как Шмидта сместили с поста канцлера ФРГ, отчитался перед гостем о развитии двухсторонних отношений:

«Хочу вам доложить, что мы продвинулись далеко вперед в развитии наших отношений. Германия сегодня – один из наших ведущих торгово-экономических партнеров. В этом году, думаю, мы выйдем на оборот в 75 млрд долларов. Около двух тысяч немецких предприятий работают в России, большое количество взаимных инвестиций, и это все развивается. Мы осуществляем крупные совместные проекты, работаем на уровне не только министерств, ведомств, но и на уровне регионов. Расширяются контакты между обществами, между гражданскими обществами, между людьми, что, может быть, важнее всего».

Понятно, что президент, будучи последовательным сторонником германо-российского партнерства, говорил только о хорошем. Хотя в реальности в отношениях России и Германии сейчас множество проблем. Например, Берлин поддерживает евроинтеграцию Украины и нынешнюю оппозицию – и мы, естественно, воспринимаем планы привязать часть нашего исторического пространства к Европе как стремление осуществить извечный германский «дранг нах остен» мирным, экономическим путем. Вообще, главное, что мы хотим понять от немцев, – способны ли они стать по-настоящему самостоятельными в своей внешней политике и по каким рецептам они собираются и дальше объединять вокруг себя Европу. Если по англосаксонским, то она, без сомнения, станет угрозой нашей безопасности. Если же по континентальным, немецким правилам, то вполне вероятно, что мы сможем договориться о стратегическом сотрудничестве.

«Я убежденный приверженец европейской интеграции еще с 1948 года – не из идеалистических побуждений, а преимущественно исходя из немецких национально-эгоистических мотивов, – говорил в 2011 году Шмидт. – Наша германская нация живет в центре Европы в окружении большего числа соседей, чем другие европейцы. И почти со всеми из них мы воевали. Так вот, немцы находятся перед выбором: либо продолжать то, что мы делали на протяжении последней тысячи лет, а именно – вторгаться на периферию, когда мы сильны, а когда мы слабы, оказываться отброшенными назад, либо становиться частью европейского сообщества. Поэтому я был и остаюсь сторонником европейской интеграции. Но эта интеграция спотыкается вот уже 20 лет».

В Москве Шмидт говорил Путину о том, что «Европа переживает определенный кризис, дела обстоят не самым лучшим образом»:

«Европа переживает и кризис учреждений. Надо сказать, что парламент не очень дееспособен, комиссия в Брюсселе тоже работает не очень хорошо, разные советы министров тоже не очень хорошо работают, действия отдельных правительств тоже оставляют желать лучшего».

Российский президент в ответ не только невольно сделался «адвокатом Брюсселя», объясняя проблемы в евроинтеграции сложной ситуацией в мировой экономике и большой социальной нагрузкой европейских стран, но стал говорить о том, что как раз «именно эти сложности должны побуждать нас к совместной работе».

Ось Москва – Берлин – Пекин была бы идеальной опорой самостоятельного развития Евразии, но вот хотят ли этого немцы? Гельмут Шмидт много внимания уделяет Китаю и Азии, и наверняка они с Путиным обсуждали и эту тему. Примечательно, что Шмидт все время подчеркивал соседство двух стран, что на фоне борьбы за Украину выглядело как разговор из будущего, где уже состоялся Евразийский союз:

«Мы навсегда будем оставаться соседями. Несмотря ни на экономическое развитие, ни на военное развитие, нас навсегда связывает судьба, мы навсегда останемся соседями. Еще, конечно, и Польша есть между нами, и Украина, и еще есть другие государства. Но в хорошие времена и в плохие времена мы все-таки навсегда останемся соседями, которые друг от друга зависят».

Даже если судить по опубликованной начальной части беседы Путина и Шмидта, видно, что российский президент все время подчеркивает необходимость объединения усилий: «У нас есть все для того, чтобы мы вместе созидали, а не боролись друг с другом. Мне кажется, что сегодняшние тенденции в развитии мира как раз подталкивают нас к тому, чтобы объединять усилия».

Путин наговорил много комплиментов бывшему канцлеру – в данном случае они были вполне уместны, – подчеркнув, что ему очень бы хотелось, «чтобы мнение таких людей распространялось все шире и шире и в нашем российском истеблишменте, и в европейском». Желание Путина понятно – среди нынешней европейской элиты очень немногие способны на серьезный, самостоятельный и стратегический разговор с Москвой.

Не складываются доверительные личные отношения и с нынешними руководителями Германии. Президент Гаук на днях объявил об отказе от поездки на сочинскую Олимпиаду (из-за геев), и теперь немцы объясняют, что это не бойкот. Канцлер Меркель периодически критикует Россию за «нарушения прав человека», то есть просто вмешивается в наши дела. За это, кстати, ее уже журил Шмидт – два года назад он отметил, что «она очень холодно относится к Москве, постоянно выражает претензии в адрес Путина по поводу недостаточного соблюдения прав человека в России».

А выступая в мае в прямом эфире государственного канала ARD, бывший канцлер (в знак уважения ему единственному в Германии разрешается курить перед телекамерами) высказал свою точку зрения, пока еще довольно нетипичную для нынешней европейской элиты:

«Почему права человека должны быть универсальными? Это мнение американцев, а не мое мнение... Какое обоснование этому? Мне кажется, это стремление поучать и быть «миссионерами» есть нечто очень западное, это такая особенность западной цивилизации.

Права человека – продукт исключительно западной культуры и цивилизации, этого понятия нет ни в Библии, ни у других цивилизаций, это продукт последних 300–400 лет... Я, будучи старым человеком, первым лично пойду с кулаками на того, кто в моей собственной стране будет попирать закон, права личности, права человека. Но при этом я абсолютно против того, чтобы мы с нашими «правами человека» вмешивались во внутренние дела других стран. Я против того, чтобы западная цивилизация выступала в роли рупора мнения всего человечества, я против того, чтобы, например, международная (американская) правозащитная организация «Эмнисти Интернейшнл» выступала в роли «защитника» всего человечества. Потому что в действительности они говорят от имени даже не маленькой части человечества, а от имени совсем мизерной группы. Я жертвую этой организации деньги, но считаю, что она слишком много на себя берет, считает себя пупом земли. Нет никакого уважения к многотысячелетнему культурному развитию той или иной страны или цивилизации, например к Китаю».

Шмидт давно уже критикует и другое любимое орудие глобализма, от которого лишь недавно стали открещиваться европейские политики, – мультикультурализм. Он считает его «иллюзией интеллектуалов», которая трудно сочетается с демократическим обществом. Точно так же критичен Шмидт и в отношении к роли США – он считает, что «господство Америки в мире шаг за шагом будет уменьшаться, значение Китая шаг за шагом будет увеличиваться, а Россия будет шагать на месте».

При этом он уже не раз выражал удивление тем, что Россия до сих пор не освободилась от участия в финансовой пирамиде США. Как рассказывал бывший посол СССР в ФРГ Валентин Фалин, в 2010 году, во время предыдущего посещения Москвы Шмидтом, бывший канцлер сказал ему, что не понимает, зачем русские, китайцы, арабы поддерживают на плаву США:

«На сегодня Штаты – главный должник и возмутитель спокойствия в мире. Без иностранных вливаний их экономика давно бы лопнула. Только из Российской Федерации американцы выкачали за 20 лет от 400 до 600 млрд долларов. Что, вам некуда их дома приложить?»

А на следующий год в диалоге с одним из лидеров Социал-демократической партии Германии Пеером Штайнбрюком (проигравшим в этом году выборы Ангеле Меркель) Шмидт напомнил, что русские «собственными силами, особенно во время Второй мировой войны, разработали технологии, которые были среди лучших в мире, но потом попросту не поставили новые задачи перед специалистами, которые были причастны к этим выдающимся достижениям, и ресурс разбазарили безо всякой пользы». Но, сказал Шмидт, «тем не менее, все еще сохраняется естественнонаучный и технический потенциал, который сегодня, однако, не служит благу россиян».

Конечно, будучи хоть и мудрым, но типичным немцем, Шмидт не свободен от исторических стереотипов и комплекса превосходства по отношению к русским, свойственных немецкой цивилизации. Так, в ходе состоявшегося в мае прошлого года диалога с бывшим сингапурским премьером Ли Куан Ю, Шмидт заявил, что в вопросе, «является ли нация конкурентоспособной, конечно, играют роль и гены»:

«Свою мысль я бы хотел уточнить на примере различного экономического поведения поляков и русских. Польша, страна с около 40 млн жителей, Россия – с около 140 млн. Польша в целом и ее среднее предпринимательство в частности довольно быстро возрождаются. В России же дело в этом смысле движется вперед с большим трудом».

Встреча Владимира Путина с экс-канцлером Германии Гельмутом Шмидтом(фото: ИТАР-ТАСС)
Встреча Владимира Путина с экс-канцлером Германии Гельмутом Шмидтом(фото: ИТАР-ТАСС)

Китаец Ли тогда возразил Шмидту, что «русские гены так же хороши, как и польские», заявив, что «общественные структуры, их формы управления такие, что страна не может объединить свои усилия, русской культуре чего-то не хватает, русские как народ, несмотря на замечательные достижения, например, в искусстве, не в состоянии сконцентрировать свою силу». Замечания сингапурского премьера о силе очень любопытны, потому что китайцы больше века никак не могли сконцентрировать свою силу, пережив иностранные интервенции, колонизацию части территории, гражданскую войну, а потом и внутреннюю смуту.

Вообще, эта дискуссия немца и китайца очень характерна для понимания того, как нас воспринимают две соседствующие с нами цивилизации. Например, Шмидт убежден, что «русская элита по-прежнему коммунистическая, это значит, она по-старому верит в народохозяйственный план, поэтому русские в экономическом отношении отстают». На что Ли заметил, что в «определенном смысле это является и вкладом в дело сохранения мира и стабильности в Европе», выдав при этом типичную англосаксонскую пропагандистскую аргументацию-страшилку:

«Если бы русские смогли сконцентрировать свои силы, они бы Европу просто проглотили. Если в развитии России наступит перелом и начнется ее возрождение, то Европа окажется в затруднительном положении».

Обоих патриархов волновало то, почему «русские считают себя особенной, единственной в своем роде нацией», – Ли считает, что мы слишком гордые, чтобы у кого-то учиться, поэтому не извлекли для себя положительный урок из китайских реформ, к тому же считаем себя выше китайцев. Ошибочность представлений сингапурского гуру лежит на поверхности – проблема как раз в том, что оторвавшиеся от русской цивилизации «реформаторы» начала 90-х начали не только учиться, но и работать под фактическую диктовку Запада, просто безумно копируя чужие модели. А та часть элиты, которая выступала за постепенные реформы по китайскому образцу, была просто сметена вместе со страной. Сейчас Россия уже хочет заимствовать не экономические модели, а технологии. Ли рассказал об этом Шмидту: «Русские охотно поучились бы у немцев, потому что они в восхищении от немецкой техники. Русским и Европа важна только из-за Германии. Я разговаривал с высокопоставленными российскими политиками, они подтвердили мне, что Европа интересует их постольку, поскольку их интересует Германия».

Но взгляды и заблуждения Шмидта не конъюнктурны, а искренни – и не мешают ему выступать за добрососедские отношения. Это принципиально отличает Шмидта от тех немецких политиков, которые на словах говорят об общеевропейских ценностях, а в реальности хотят отгородиться от России кордонами и увести временно отколовшиеся от нас территории. Парадокс в том, что канцлер Меркель и президент Гаук, будучи выходцами из Восточной Германии, оказываются в гораздо большей степени проводниками англосаксонского курса на окружение России, чем воевавший с нами и считавшийся в 70-е годы проамериканским Шмидт. Дело, конечно, в масштабе личности и опыте – за плечами Шмидта не только все испытания человеческого века, но и понимание процессов, происходящих в мире. Он, кстати, пожаловался Путину на то, что европейские политики измельчали, – и это вовсе не было старческим брюзжанием:

«Я думаю, что в Европе после войны было два выдающихся руководителя – это Черчилль и де Голль. С тех пор качество европейских лидеров постепенно снижается».

Ответное отношение к Шмидту у нынешних властей Германии не самое лучшее – может быть, поэтому на сайте русской редакции немецкой радиостанции «Дейче Велле» вообще нет информации о встрече в Москве?

Сейчас представления о возможном союзе Германии и России кажутся почти невероятными. После того как в XVIII веке (вместе с военспецами, прибалтийским дворянством и Екатериной Второй) немцы вплелись в российскую элиту, Россия почти два века помогала разрозненной Германии собраться с силами и выступала как сторонник тесных и дружественных связей – и это был не голос крови, а ясное и трезвое понимание того, что два народа, обреченных на соседство, должны выстраивать хорошие отношения. Но, к сожалению, в немецкой истории было не так много руководителей вроде Бисмарка, понимавших, что сталкивание двух народов отвечает только интересам третьих стран и часто ими же и провоцируется. Проиграв две войны, немцы, казалось, должны были понять, что только равные и уважительные отношения с Россией обеспечат Германии не только спокойствие, но и единство. Ведь именно благодаря позиции России за последние полтора века дважды произошло объединение Германии. Выстраивая единую Европу, немцы должны исходить из этого – если они хотят, чтобы у них вообще что-то получилось.

«Мы на самом деле стали добрыми соседями, и я являюсь одним из очень многих немцев, которые всегда думали и сегодня думают, что это очень важно, чтобы между нашими странами всегда было хорошее, доброе соседство... Ни в российском народе, ни в немецком народе не наблюдается ненависти друг к другу, и это, на самом деле, может только удивлять нас, потому что я, особенно будучи солдатом на Второй мировой войне, просто не могу поверить, что у нас вышел такой просто очень хороший результат, о котором тогда даже мечтать было невозможно.. Это просто можно назвать чудом», – Гельмут Шмидт знает, о чем говорит.


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............