Дмитрий Губин Дмитрий Губин Почему Ирану без шаха лучше, чем с шахом Пехлеви

Мухаммед Реза Пехлеви очень хотел встать в один ряд с великими правителями прошлого – Киром, Дарием и Шапуром. Его сын, Реза Пехлеви, претендует на иранский трон сейчас. Увы, люди в самом Иране воспринимают его внуком самозванца и узурпатора и сыном авантюриста.

4 комментария
Глеб Простаков Глеб Простаков Нефтяные активы как барометр мира

Никто сейчас не может сказать, когда произойдет серьезная подвижка по украинскому кризису. Нет ни сроков, ни дат. Но зато они есть в кейсе «ЛУКОЙЛа» – 28 февраля.

0 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Почему Европа никогда не пойдет против США

Никакого общеевропейского сопротивления Трампу по вопросу Гренландии нет. Никакой общеевропейской гибкой позиции по Украине (которая смогла бы вернуть Европе субъектность хотя бы в этом пункте) тоже нет.

5 комментариев
24 мая 2006, 14:57 • Политика

Георгадзе обещает революцию

Игорь Георгадзе обещает «революцию крапив»

Георгадзе обещает революцию
@ ИТАР-ТАСС

Tекст: Кирилл Комаров

Разыскиваемый Интерполом бывший глава Службы безопасности Грузии Игорь Георгадзе не будет просить политического убежища в России. Свою личную судьбу он намерен «решить в правовом поле», а президенту Грузии Михаилу Саакашвили пообещал «революцию крапив». По заверениям Георгадзе, свою оппозиционную партию «Справедливость» он намерен уже скоро привести к победе.

Игорь Георгадзе прибыл в Москву сегодня около 9 утра. Позже, на пресс-конференции, разыскиваемый Интерполом по запросу властей Грузии лидер партии «Справедливость» объяснил, почему он выбрал Россию для своего пребывания. «Почему Россия? Она ближе всего к Грузии, здесь проживает более одного миллиона моих соотечественников. Именно российское гражданство в 1995 году приняла моя мать после непрерывной череды обысков», – сказал Георгадзе.

Нельзя цепляться за дядю за 10 тысяч километров за океаном и пинать тех, кто тебя спас

Накануне приезда оппозиционного грузинского политика появилась информация, что он намерен просить в РФ политического убежища. Москва даже согласилась на это. Замгенпрокурора Владимир Колесников сказал, что «российские законы позволяют сделать это (предоставить убежище)». Однако сам Георгадзе заявил, что не просил и не будет просить политического убежища в России. Вместе с тем он подчеркнул, что Россия предоставила ему «возможность добиться справедливости и продолжить публичную деятельность».

На вопрос о его дальнейших планах Георгадзе ответил, что его адвокаты «будут искать в рамках российского и международного законодательства решения вопроса о снятии всех обвинений».

Что же касается общественной деятельности, то Георгадзе заявил, что «намерен вывести свою партию к власти». Но сказал, что «пока не хочет называть сроки возвращения в Грузию».

Добиваться власти Георгадзе намерен через досрочный уход со своих постов нынешнего руководства Грузии и путем проведения свободных выборов. «Если власти Грузии не выполнят волю народа, мы добьемся этого так, как этого добилась революция роз, только называться она будет «революция крапивы», – заявил он. «То, что сегодня царит в Грузии, – это шизотирания», – сказал Георгадзе.

Говоря о своих первых шагах во власти, опальный политик пообещал отменить визовый режим с Россией, так как «он будет более благоприятным, чем отсутствие сегодня визового режима с соседней нам Турцией». «Нельзя цепляться за дядю за 10 тысяч километров за океаном и пинать тех, кто тебя спас от физического истребления и с кем ты веками жил в мире», – считает он.

В Грузии приезд в Россию Игоря Георгадзе восприняли очень негативно. «Это беспрецедентный случай, который показывает, какие проблемы создаются», – заявил накануне Михаил Саакашвили. А вице-спикер парламента Грузии Михаил Мачавариани считает, что «у России вправду плохи дела и нет большей опоры в Грузии», если она предоставляет политическое убежище людям, объявленным в международный розыск.

Игорь Георгадзе разыскивается Интерполом по обвинению в организации террористического акта против президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе в 1995 году. За почти 11 лет бегства он сменил 8 стран, а его семья и близкие перенесли немало тяжелых испытаний.