25 августа, четверг  |  Последнее обновление — 09:09  |  vz.ru

Главная тема


Клинтон пытается перенести свои пороки на Трампа с помощью «русского фактора»

Ормузский пролив


Пентагон пожаловался на «непрофессиональный» перехват иранскими катерами эсминца США

«многих вещей не понимает»


Тимошенко указала на «совершенное незнание» Савченко международной политики

трагедия под смоленском


Появились новые свидетельства, как Россия пыталась предотвратить катастрофу самолета Качиньского

жесткая посадка


Самое большое в мире воздушное судно попало в аварию (видео)

Первый президент Украины


Кравчук: Крым – это уже фактически Россия

особое мнение


Русский народ преодолеет период «украинской независимости»

«ущерб корпорации и клиентам»


У французской DCNS похитили секреты о подлодке Scorpene

демонстрация силы


Украинская армия страшна только своей численностью

«лагеря гитлерюгенда»


Сергей Веселовский: Из украинских детей спешно готовят смертников

Вопрос дня


Обсуждается идея назвать Сталинградом волгоградский аэропорт. Хотели бы вы, чтобы ваша улица (город, аэропорт) носили имя Сталина?


«Новая эстетика»

Марат Гельман, галерист и арт-идеолог
   25 октября 2012, 17:21
Фото: Гульнара Хаматова/ВЗГЛЯД

Версия для печати  •
В закладки  •
Постоянная ссылка  •
  •
Сообщить об ошибке  •

Случайно вчера узнал, что в качестве реакции на происходящее несколько художников 90-х создают новую группу. Олдскул, так сказать, в связи с чем публикую свой монолог про радикалов 90-х семилетней давности.

Среди «радикалов» самой одиозной фигурой был, конечно, Александр Бренер. Какой он был пронзительный, ясный в лучшие свои годы! С ним было всегда интересно, его талант проявлялся во всем. Он настолько ясно и неординарно мыслил, что было ощущение, что он все эти мысли и идеи достает из какого-то запасника. Мне думается, это потому, что у него был длительный период подспудной работы, невостребованности, в Алма-Ате, а затем в Израиле, и тогда он все уже продумал. Он меня увлек как антитеза меня самого: я – человек упорный, вежливый, интеллигентный, он же был как бы моей противоположностью – бескомпромиссный, склонный к аффектации. Но фактически его кредо через некоторое время мною разделялось. Пафос его заключался в том, что нельзя довольствоваться ничем, кроме самого высокого пьедестала. Быть главным русским художником – для него вообще не было задачей, амбиции были еще выше, просто запредельные. А всем остальным, как он убедительно доказывал, заниматься вообще не стоит. Он умел вскрывать ложные обертки и доставать суть явлений, органично чувствуя фальшь. Это была такая предельно-запредельная честность.

Бренер для меня является доказательством того, что гений и злодейство – вещи все же совместимые, причем иногда совершенно сознательно. Он специально искал скандал и шел на разрыв отношений. В своих поисках независимости он пришел к выводу, что любая дружба, привязанность – это несвобода, если кто-то сделал ему доброе дело – то этот человек его закабалил, сделал своим должником. Саша стремился срочно показать, что ни на какую ответную адекватную реакцию – ну, благодарность, расположение – тот рассчитывать не должен. И по отношению к галерее Саша испытывал чувства как к субъекту, и вел свою партизанскую войну. Писал, например, тексты, объявляя галерею Гельмана оплотом буржуазии, и призывал с ней бороться. А мы, в свою очередь, публиковали эти тексты. Мне казалось ошибкой требовать лояльности по отношению к себе, более близким был для меня принцип толерантности, поэтому мы долго поддерживали Бренера в тех конфликтах, которые он устраивал. Но при нападении на белорусское посольство писать поручительства мне показалось уже невозможным, и Бренер был вынужден уехать.

Бренер, я уверен, если бы захотел стать гуру русского искусства, он бы им стал, у него не было конкурентов. Но он не захотел – жизнь внутри искусства связана с определенными ограничениями и обязательствами. Нужно общаться с другими художниками, нужно любить не только свое искусство, но и своих соседей, находиться в диалоге с ними. К примеру, когда Мизин и Шабуров впервые приехали в Москву, Кулик искренне ими заинтересовался, помогал им. Бренер же сознательно вышел из искусства в политический контекст, став там маргинальной фигурой.

С Авдеем Тер-Оганьяном мы начали работать чуть раньше, чем с Бренером. Авдей тоже был приверженцем абсолютной честности в искусстве и занимался поиском самых прямых путей, как и Бренер. Но делал он это по-другому: он был такой «буквалист», использовал условную позицию «неискушенного зрителя». Подобный неискушенный взгляд: а король-то голый! – давал адекватную и очень точную оценку.

Я очень горжусь одним из первых проектов Авдея, который был реализован в 1992 году: «Натюрморт с подсвечником». Это был первый концептуальный проект в моей галерее. Авдей считал, что, приходя на выставку, люди смотрят картины – и не видят их, отвлекаясь на сюжет. Тем самым единственная возможность сделать выставку живописи – это написать одинаковый сюжет несколько раз, чтобы можно было смотреть и сравнивать, как это написано. Выставка эта в свое время прошла почти незамеченной, хотя, по-моему, это – один из самых тонких проектов Авдея.

Если Бренер же по отношению к чужим произведениям был очень критичен и все время искал объяснений, почему это хуже, чем его творчество, то для Авдея искусство было изначально «ничье», он его очень любил и доброжелательно анализировал других художников. Он с самого начала воплощал в себе фигуру патриарха, хотя был совсем еще молодым парнем. Мы все время спорили – мне казалось, что он занимается коллективными выставками в ущерб своему личному творчеству. Он все время предлагал какие-то кураторские проекты, а я говорил ему: «Да оставь это, ты же художник, давай сделаем твою выставку!» Авдею же всегда хотелось выйти за рамки профессии, и это стремление он реализовал в своем проекте «Школы современного искусства», которая, хотя имела вид кураторского проекта, являлась его произведением. Тогда наш спор как бы закончился, но возобновился, когда Авдей придумал акцию с рубкой икон на ярмарке в Манеже. Я был категорически против, не хотел его в этом поддерживать, и Авдей сделал перформанс, не ставя меня в известность.

Наше художественное комьюнити повело себя абсолютно неправильно. Одно дело – осуждать художника в кулуарах, а другое – вести себя так перед лицом общего врага. Я видел этих врагов своими глазами, они с топором приходили в галерею, так как мы в первый день суда над ним открыли выставку его картин, чтобы показать, что Авдей – не хулиган, а художник. В этот момент спорить о том, хорош или нет перформанс Авдея как искусство, было неправильно.

В России 1990-х годов было несколько художников, которые претендовали на мета-позицию, на роль учителя. Авдей был среди них одним из самых заметных. Он вполне мог стать новым Кабаковым, сформировав вокруг себя некое новое арт-сообщество, каким был в свое время концептуализм. И надо признать, что его ученики, «Радеки», долгое время действительно были самым ярким явлением московской сцены. Но Авдей не довел дело до конца, просто потому, что уехал.

Олег Кулик появился в момент нашего активного сотрудничества с Бренером. И, надо сказать, Саша очень ревновал, считая себя подлинным радикалом, а Кулика – искусственным. Впрочем, все «радикалы» были страшно ревнивыми. В их среде конкуренция играла очень большую роль, создавалось ощущение, что где-то лежит приз, который должен получить только один, лучший. В принципе они были немножко правы, поскольку в России принято распределять единичные ярлыки: главный галерист, главный скандалист...

Олег был художником, чьи эмоции шли не от живота, а от разума. Внешне он казался, правда, абсолютно другим: агрессивным, напористым, взрывным. Но на самом деле в его творчестве значительное место занимал интеллектуальный расчет. И среди всех прочих художников он выступал как человек, наиболее приспособленный к партнерским отношениям. Этот был уникальный для меня пример стратегического мышления: перформанс обсуждался, как штурм крепости. Крепостью являлось, конечно, современное искусство, и его надо было захватить, учитывая особенности и слабые места. Результатом перформанса было – взяли крепость или не взяли.

Если говорить о трех основных фигурах «радикалов» и их отношении к художественному процессу вообще, то для Бренера, ясно, искусство было врагом, которого нужно убить, для Кулика – крепостью, которую нужно завоевать и сделать своей. Ну а Осмоловский чувствовал себя уже внутри крепости и в этом смысле энергетически проигрывал обоим. Хотя, конечно, именно он был идейным вдохновителем и носителем новой эстетики.

Источник: Блог Марата Гельмана


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

Другие мнения

Владимир Гутенев: «Зеленый щит» изменит качество жизни горожан

Право наших граждан на благоприятную окружающую среду закреплено Конституцией. Однако зачастую подходы, используемые властями и бизнесом по отношению к природным ресурсам, далеки от понятия «экологическая культура». Подробности...

Святослав Голиков: Хиллари – это война

Почему мы должны учитывать фактор президентских выборов в такой далекой чужой стране, как США, в принятии своих собственных военно-политических решений? Вопрос вполне логичный и требует ответа. Подробности...
Обсуждение: 6 комментариев

Кирилл Романовский: Теперь в Сирии каждый сам за себя

Все участники конфликта недолюбливали друг друга (за исключением наших ВКС и Сирийской арабской армии), но деваться было некуда. Теперь на фронтах Сирии каждый воюет сам за себя. Ну что же, расклад в целом ясен. Подробности...
Обсуждение: 11 комментариев

Василий Стоякин: Украина-2041

Настоящее Украины внушает искреннее восхищение мастерством элит потерять все, что им досталось в наследство, а вот что ждет Украину в будущем? Допустим, еще через 25 лет. Попытаемся спрогнозировать это, рассмотрев нынешние тенденции. Подробности...
Обсуждение: 41 комментарий

Роман Антоновский: Как надо вести себя в ответ на санкции и прессинг

Нельзя с шулерами играть по их правилам, надо устанавливать свои. Я удивлен, что мы еще не вышли из ВАДА, а секретные агенты не укололи зонтиком с ядом амазонской жабы президента этой организации. Подробности...
Обсуждение: 74 комментария

Евгений Сатановский: Политическая игра на газовых трубах

Проект «Турецкий поток» может разбалансировать сложившуюся за последние 20 лет систему газовых маршрутов через территории Турции и ЕС и вызвать бурную реакцию ряда стран, от Белоруссии, Польши и Украины до Грузии, Ирана и Азербайджана. Подробности...
Обсуждение: 27 комментариев

Алексей Вязовский: Битва экономических титанов разгорелась с новой силой

В конце лета обострилась борьба вокруг будущей экономической программы страны. Фактически противостояние идет между двумя лагерями: рыночными фундаменталистами и «столыпинцами». Группы уже успели обменяться колкостями. Подробности...
Обсуждение: 66 комментариев

Сергей Шмидт: Болезнь «советской цивилизации»

Как в медицине называется «болезнь быстрого старения»? Вот такая болезнь была у «советской цивилизации». Такая крутая в 1920-е, даже в 1930-е – и низведена до уровня чудовищной дряхлости в течение нескольких десятилетий. Подробности...
Обсуждение: 222 комментария

Олег Макаренко: Функционеры МВФ начинают контрнаступление

Международный валютный фонд сражается за свою независимость – попытка американцев впустую растратить деньги фонда на украинский проект не могла не вызвать активнейшего противодействия со стороны функционеров фонда. Подробности...
Обсуждение: 26 комментариев

Денис Селезнев: Киевская Русь в XXI веке

С 2004 года я слышу плебейский треп о постиндустриальной экономике, гигантских перспективах IT, непомерном интеллекте украинского офисного планктона и прочих развесистых чудесах. Но на каком базисе это все должно расцвести? Подробности...
Обсуждение: 128 комментариев
 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............