25 сентября, воскресенье  |  Последнее обновление — 22:13  |  vz.ru

Главная тема


В Москве закрыли фотовыставку Стерджеса

«затягивание войны в Сирии»


Захарова ответила на обвинения главы МИД Британии в адрес России

Новейший фрегат ВМФ России


«Адмирал Григорович» вышел в Средиземное море

«собираем рекордные урожаи»


В Крыму поблагодарили Украину за продовольственную блокаду

кандидат в президенты


Клинтон забыла секретный документ во время визита в Россию

новая метла


Какие ошибки СВР придется исправлять Нарышкину

«Северный поток – 2»


Польша начала блокировать выплату дивидендов Газпрому

отечественный авиапром


Озвучены планы продажи и производства «Суперджетов»

линия соприкосновения


Украинские командиры объясняют отказ выполнять соглашение по отводу сил

«Самый дальний берег»


Татьяна Шабаева: Вернемся к Курилам. Почему Россия так уперлась?

Вопрос дня


Американские спецслужбы опасаются, что Россия может повлиять на результаты выборов президента США. Должна ли Россия действительно влиять на это?

Ушел народный антисоветчик Советского Союза

Феномен Эльдара Рязанова еще предстоит изучить   30 ноября 2015, 10:01
Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
Текст: Дмитрий Дабб

Версия для печати  •
В закладки  •
Постоянная ссылка  •
  •
Сообщить об ошибке  •

Кинорежиссер, сценарист и поэт Эльдар Рязанов скончался на 89-м году жизни. На его могиле всегда будут свежие цветы. Этот человек говорил своему зрителю правду даже тогда, когда это почти невозможно было сделать. И стал в итоге уникальным творческим феноменом, выращенным системой, которую искренне недолюбливал.

Рязанов был режиссером с обостренным чувством социальной справедливости. Таких, как он, было много в послевоенной Европе, особенно в южной, точнее – в той, что избавилась от коричневого тоталитаризма, не вляпавшись в красный или черный. В общем, речь об Италии. В Италии быть таким было можно, у нас – как повезет. Везло единицам.

«Ему выпал случай снять идеологического оппонента Михалкова в роли, намертво приклеившейся к личности – белого барина на душистом хмелю. У него же Михалков сыграл жлоба – извечного антагониста рязановских фильмов»

С «оттепелью» цензура подтаяла, и в советский прокат хлынул итальянский неореализм. Его красные флагом и сердцем адепты трепали нервы зрителя конфликтом между заплаточной нищетой народа и «фуагрой» нуворишей, маленьким человеком и чиновничьим рылом, внезапным добром и обыденным злом. Это были язвы явно капиталистической страны, что стало лыком в советскую строку. В то же время неореалисты были лишены нашей идеологической дидактики и послужили для кино Страны Советов «новой струей», будучи забытой старой (неореалистами при желании могли бы себя назвать и Николай Экк с его «Путевкой в жизнь», и Марк Донской с его «Радугой», на которую неореалисты, кстати, равнялись).

Рязанов был ровесником многих из тех, кто, родившись на землях Первого Рима, ковал тогда историю кино, давя на жалось и развенчивая мир чистогана. Он был их учеником в кресле зрителя и, несомненно, был бы одним из них, если б не жизнь на землях Рима Третьего, где буржуев раздавили заблаговременно. Потому – не порывался. Но эталонный дидактический кинодел Пырьев вытолкнул молодого перспективного документалиста Рязанова в игровой жанр и породил тем самым уникальный авторский случай – неореалиста из Страны Советов (то есть, комедиографа поневоле), который, вслед за итальянскими мастерами, обличает те самые чиновничьи рыла, ропщет на скудный быт народа и взывает к высшей справедливости.

Таких обычно нарекали диссидой и не подпускали к киностудиям. Рязанов выдавал по фильму раз в два года.

Советский человек в его картинах не строил коммунизм, не боролся за показатели и не увлекался самосовершенствованием под руководством трудового коллектива. Он делал то же, что делал бы итальянец неореалистов в предельно выхолощенной версии со ржакой – жил скромно, но честно, воюя «с отдельными недостатками социалистического строя». Большинство первых работ ровно про это: «Карнавальная ночь», «Девушка без адреса», «Дайте жалобную книгу», «Старики-разбойники», «Берегись автомобиля». Очевидным исключением кажется только «Гусарская баллада», но борцы за гендерное равенство готовы доказать, что и она снята про социальную справедливость.

Рязанов оставил немало воспоминаний о том, как его изводила цензура, но «милости отзывчивой судьбы», принимаемые им благодарно, всегда оказывались сильнее злой административной воли. Решением самого Суслова под запретом (вплоть до 1988-го) оказался всего один фильм – «Человек ниоткуда», где «отдельные недостатки социалистического строя» демонстрировались глазами дикаря, спустившегося с гор. Десятки других режиссеров в аналогичных обстоятельствах получили бы запрет на профессию. Даже аполитичному Гайдаю приходилось косить под дурачка и надеяться на чувство юмора лично Леонида Ильича. А плохо законспирированный антисоветчик Рязанов (родной отец провел в сталинских лагерях 17 лет) спокойно работал дальше. 

Стиль полновесного мэтра он нащупал с историей «нашенского робингуда» Деточкина, решив в советских условиях заведомо нерешаемую задачу – нашел не только бедных, которым можно дать, но и богатых, у которых можно отнять. Важно и то, что это был первый фильм, сценарий к которому был написан в соавторстве с Брагинским (некоторые считают, что Рязанов умел «давать кисть» только в соавторстве с Брагинским, но на деле всё наоборот – Рязанов свою самодостаточность доказал, а вот у Брагинского без Рязанова киношедевры не склеивались). В общем, две вехи можно считать за одну, а всего через шесть лет Рязанов вошел и в мировую киноэлиту: на размашистом «Ватерлоо» Бондарчука итальянцы задолжали Госкино денег и вынужденно расплачивались еще одним совместным проектом – «невероятными приключениями» себя в России. Рязанова назначили режиссером с нашей стороны, а над проектом встал Дино Де Лаурентис – легендарный продюсер, выведший в люди многих неореалистов. Так Фортуна показала своему любимцу, что от судьбы не уйдешь.

Фото

Кинорежиссер, сценарист и поэт Эльдар Рязанов скончался в Москве на 89-м году жизни. Причиной его смерти стала острая сердечная недостаточность. Коллеги по цеху и зрители говорят, что с ним ушла целая эпоха
Кинорежиссер, сценарист и поэт Эльдар Рязанов скончался в Москве на 89-м году жизни. Причиной его смерти стала острая сердечная недостаточность. Коллеги по цеху и зрители говорят, что с ним ушла целая эпоха
С тех пор он регулярно бывал в Европе, братался с живыми гениями, делил с ними актеров (Нинетто Даволи с Пазолини, Ирен Жакоб с Кисьлёвским), широким жестом звал на главные роли неожиданных «западников» (Брыльска, Полунин), сам оказывал протекции и собирал персональный ансамбль из тех, кто своим народным статусом обязан именно ему (первой в этом списке стоит, разумеется, Гурченко). Начинался золотой период Рязанова, когда он уже мог снимать не просто комедии (с них у цензуры спрос поменьше), а полноценные социальные драмы всё на ту же тему – хлипкий быт, лишние люди, скверное руководство, жлоб с дынями. Только его героям разрешали стремиться к дефицитным мещанским радостям вроде сапог, гаража и заграничного курева. Только ему позволяли подтрунивать над уравниловкой и «руководящей и направляющей ролью» начальства, узнаваемо смоделированной в быту и замаскированной разговорами «за любовь». И если на пике застоя Бубликов просто умирал (хотя ему не давали такого распоряжения), то ближе к «гласности» Рязанов хлестал советскую бюрократию наотмашь (см. «Забытая мелодия для флейты»).

Плохо законспирированный антисоветчик потерял последний страх, когда решил снять историю про ужасы царизма, подозрительно напоминающие ужасы развитого социализма – «О бедном гусаре замолвите слово». Только тогда партийное начальство опомнилось и вгрызлось в текст, оставив режиссеру такой сценарий, от которого историкам икается до сих пор (не каждому из них можно объяснить, что это не про царскую Россию, а как бы метафора). Но еще раньше вышел «Гараж», номинально – опять комедия, фактически – чуть ли не политический триллер про советский извод коррупции и про то, что борьба за не бог весть какие блага превращает граждан хронически дефицитной страны в животных. Пропустить такое за год до Олимпиады могли лишь благодаря его имени – имени безусловной административно-кинематографической величины и – одновременно – народного режиссера (в стране социализма второе как будто важнее). В его случае критика не могла оскалиться на «антисоветчину», за которую терзала других, ибо это означало списание в утиль, а списать в утиль Рязанова уже не мог никто, и начальник отдела насекомых хитро прищуривался в сторонке.

«Последний аккорд большого творческого периода совпал с последним аккордом всей страны, этот период породившей»

Априори лояльная властям печать отыгрывалась на режиссере по поводам, не имеющим отношения к политике, а потому безопасным для всех. Так, лучшую в истории страны экранизацию Островского – «Жестокий романс» – громили за отсутствие скреп, бесстыжие допущения и недостаточную моральную выдержанность героини. Из нашего века такое читать смешно, ибо Рязанов, как выяснилось впоследствии, предвидел будущее. Десяти лет не пройдет, и имя огудаловым будет – легион, а легион паратовых белым пиджакам предпочтет малиновые. Аналогичная история произошла с его первой – уже без дураков и фантиков – трагической драмой «Дорогая Елена Сергеевна». Много тогда было понаписано про «очернение советской молодежи», но щенки превратились в хищников прежде, чем высохли чернила, – и мало не показалось никому.

Последний аккорд его большого периода совпал с последним аккордом всей страны, этот период породившей. И вновь получилось провидчески. В «Небесах обетованных» уже открытым текстом сказано, что по эту сторону госграницы справедливости не найти, а танки только на словах превратились в бульдозеры. Другое дело, что зрителю было уже недосуг сопереживать нищим, ибо в нищих в отдельно взятой стране внезапно превратились практически все – и рязановский обличизм стал просто не нужен. Проще считать, что как режиссер он закончился именно тогда, закольцевав свою творческую историю: развязка «Небес» как будто навеяна «Чудом в Милане» – каннским триумфатором 1951-го от классика неореализма Витторио Де Сики.

А все, что было потом, нельзя оценивать с художественной точки зрения. Нельзя. Не в этот день. А лучше – никогда.

От многих других антисоветчиков Рязанова отличало то же, что отличало красных итальянских неореалистов от функционеров КПСС. А именно – искренность. Эпоху либеральных ценностей («лавэ») режиссер принять не смог – она вопиюще не соответствовала тому, во что он верил. В малоудачном, но местами точном «Предсказании» 1993-го есть едкая и нетипичная для того времени пародия на демократического диссидента. А спустя несколько лет, не сумев закопаться в тихий омут чистой комедии про сокровища за дверями спальной, Рязанов гнал своих старых кляч уже на новый режим – еще более циничный и подлый, чем тот, с которым десятилетиями боролся изнутри.

То, что в новой борьбе за справедливость себе он отрядил судейскую мантию (буквально; любовь к камео в собственных фильмах пригодилась некстати), можно списать на возраст – с возрастом в нравоучения впадают многие киногении, потеряв сразу два «у» – уместность и умеренность. С другой стороны, он и впрямь заработал индульгенцию не только себе, но и своим старым клячам на годы вперед, причем от любых нападок. Об его остром конфликте с Михалковым на почве новой державности враги старались просто не упоминать, - Рязанова вообще старались не упоминать, если упоминание не подразумевало комплимента. Даже самые отмороженные «патриоты» почти не огрызались ни на самого режиссера, ни на его диссидентствующих по сию пору актеров – Ахеджакову, Басилашвили, Гафта. Даже самые конфликтные критики будто бы не замечали его поздних работ, отрываясь на ремейках (то, что ремейки на фильмы Рязанова нельзя снимать даже самому Рязанову, является аксиомой – см. «Карнавальную ночь – 2»).

Во всем этом трудно не заметить злой иронии, союза черта с ливневым стоком, очередного пересказа Фауста. Система, которую он ненавидел (за дело и за ограничения, наложенные лично на него), отточила его гений. Это не ново, но это именно про нас (Гайдая и Данелию постигло то же): когда роль фильтра исполняет партийное начальство, твой собственный, внутренний с годами атрофируется – и со сменой системы поток похабщины уже нечем процеживать. Так же со смертью пусть не умных, но строгих родителей их очевидно умные дети внезапно идут вразнос.

Родись он в Италии, был бы беззаботным неореалистом с бутоньеркой из каннских роз. Но он родился в СССР – и стал одним из главных режиссеров страны. Художником, раскрывшимся в уникальных условиях. Творцом, бесконечно любимым народом.

«Вытащите эту бумажку, счастливый вы наш».


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............