«Какое счастье, что я нигде не училась»

 – Аньес, вы с мужем Жаком Деми приезжали в Советский Союз в середине 1960-х. Какие воспоминания у вас остались о той поездке?

– Помню, когда мы приехали в Ленинград, нас водили по киностудии «Ленфильм», и я выяснила, что там работают сразу две женщины-режиссера. Я подумала, что это замечательно: на одной киностудии – сразу двое, во Франции ведь их тогда было совсем-совсем мало. То есть коммунистическая система дала им такую возможность – работать в мужской, по представлениям тех лет, профессии. Во Франции на это ушло гораздо больше времени. Хотя сейчас у нас, конечно, тоже много женщин-режиссеров.

Я не считаю, что режиссеру надо искусственно пытаться быть молодым

– И сейчас уже нет смысла так горячо отстаивать идеи феминизма, как вы делали это в своих ранних фильмах?

– Я бы так не сказала. Много ли женщин-режиссеров, например, в Египте? Или в Марокко? Однажды я была в Тунисе, проводила там что-то вроде мастер-класса. В зале присутствовали люди разного пола, но вопросы почему-то задавали исключительно мужчины. Зато потом одна из женщин подошла ко мне и сказала: «Мы очень хотели бы пообщаться. Можно встретиться с вами в кафе вот тут, рядом?» Я ответила: «Да, конечно. А почему вы там, в зале, ничего не говорили?» А она мне: «Потому что когда рядом мужчины, нам лучше молчать». А я считаю, что женщина должна говорить. Особенно если ей есть что сказать. Это в некотором роде и есть феминизм.

– Как вы относитесь к принятому во Франции запрету на ношение в общественных местах паранджи?

– Если кто-то приезжает во Францию и идет во французскую школу, мне кажется, ему не следует открыто демонстрировать какие-то признаки своей религии. Речь о любом вероисповедании: я не думаю, что кто-то должен ходить с огромным крестом на груди, носить кипу или прятать лицо. Это вопрос культуры.

– Расскажите, как начиналась ваша режиссерская карьера?

На эту тему
• Борис Хлебников: Милиционер – уличный образ страха
• Роланд Эммерих: Конца света не будет
• Петер Штайн: «Критики не способны на такие жертвы»
• Жулио Брессане: «Русская культура – сокровище»
• Алексей Герман-младший: Бег к гармонии

– Я работала фотографом. И в какой-то момент решила, что этого недостаточно. Тогда казалось, что за кинематографом – будущее. В нем было движение, там можно было говорить. Но поскольку я не получала никакого специального образования и даже никогда не была ассистентом режиссера, я просто запустила свой собственный проект, который оказался совершенно не похож на то, что происходило тогда в кино. Иногда я говорю себе: Боже, какое счастье, что я никогда ничего не заканчивала и нигде ничему не училась! Если бы я тогда увидела все эти шедевры, которые увидела уже позже: Пудовкина, Ренуара, Уэллса, – может быть, я бы и не посмела. Я была бы смущена и напугана, была бы уверена, что ни за что не смогу создать что-то подобное. Но я не знала кино – и была спасена. К тому моменту, когда я решила снять свою первую картину, я видела всего семь или восемь фильмов.

– Вы используете новые технологии? В какую вообще сторону, как вам кажется, движется сейчас кино?

– Это сложный вопрос. У меня есть друг, который создал себе аватара в игре Second Life. В какой-то момент он так тесно связал свою жизнь с этим персонажем, что стал терять связь с реальностью. Я знаю много людей, который сидят в Facebook*, в Twitter, общаются в других социальных сетях, и я понимаю, что за этим будущее. Проводятся фестивали фильмов, снятых на мобильный телефон. В самом понятии режиссерской профессии произошли изменения, и их я вижу очень хорошо. Есть непрофессионалы, которые делают потрясающее кино, и есть люди с высшим образованием, которые вроде бы знают об этой работе все, но при этом снимают совершенно неинтересные фильмы. Я не очень адаптирована к этому будущему, к тому же в моем возрасте вряд ли надо пытаться догнать все уходящие поезда. Разумеется, я пользуюсь компьютером, хожу на разные профессиональные сайты. И теперь монтажные программы во многом заменили мне монтажный стол с пленкой. Это интересная эволюция, но надо очень четко решить, до какого предела можно развивать новые технологии, оставаясь при этом собой. Я не считаю, что режиссеру надо искусственно пытаться быть молодым. Известно, что самая активная аудитория современных кинотеатров – люди в возрасте от 15 до 24 лет. Когда я делала «Побережья Аньес», я очень боялась, что смотреть этот фильм будут только 60-летние, а всем прочим этот мой фильм-автопортрет будет неинтересен. Но на первом же показе в зал пришла публика разного возраста, в том числе и совсем юная. Может, они пришли просто из любопытства. Но мне было очень приятно.

Я люблю снимать рыбаков, прохожих, соседей. У обычных людей потрясающие лица и потрясающие истории

– Вы как-то планируете свою работу?

– У меня никогда в жизни не было никакой программы и никакого четкого плана. Я знаю режиссеров, которые говорят: «В этом году я снимаю такой-то фильм, а в следующем – вот такой». Разумеется, между возникновением идеи и ее воплощением в кино проходит много времени. Например, фильм «Побережья Аньес» я задумала, когда мне было 78 лет. Я сказала себе: «Скоро мне 80 – круглая дата». Это много, мне все время казалось, что эта цифра меня к чему-то обязывает. И чтобы побороть эти эмоции, я сняла фильм. Кстати, картину мы закончили уже после моего дня рождения, так что подарка к юбилею так и не получилось. А вообще, каждый свой фильм я снимала как последний. Сейчас я делаю видео для инсталляций и работаю над сериалом для французского телевидения. В нем будет много живописных изображений – я всегда любила живопись и современное искусство, и мне кажется, что его недостаточно сегодня на телевидении. Там будет пять серий по 30 минут, и в каждой серии минут 10–15 будет занимать рассказ о каком-то живописном полотне или инсталляции.

– Почему вы так не любите снимать звезд?

– Потому что я люблю снимать рыбаков, прохожих, соседей. У обычных людей потрясающие лица и потрясающие истории. Но иногда обычное становится необычным. Во время работы в Голливуде Жак (Деми) должен был снимать для студии Columbia фильм с Анук Эме и искал ей партнера. И вот мы находим симпатичного молодого человека, который всем нравится, проводим пробы. Юноша неизвестный, зарабатывал мало. Но когда его кандидатуру представили студии, там сказали, что он не подходит: «У этого бездарного типа вообще нет будущего в кино». Это был Харрисон Форд. Много лет спустя я приехала к нему с камерой и попросила: «Подтверди, что это правда!» Эти кадры я потом включила в фильм «Побережья Аньес».

– А Джима Моррисона вы часто вспоминаете?

– Давно меня не спрашивали про Джима Моррисона... И вот тут опять началось. Накануне нашей встречи я пошла погулять в маленький садик с фонтанчиком, и там были три молодых человека, которые подошли ко мне и спросили: «Правда, что вы знали Джима Моррисона?» Ну что я могла ответить? «Да, это правда». Я прекрасно понимаю, что Джим – идол, герой целой эпохи. Когда я с ним познакомилась, он учился в киношколе. Мы с моим мужем Жаком Деми тогда жили в Лос-Анджелесе, а молодое американское кино очень интересовалось тем, что происходило во Франции.

Иногда Моррисон заходил к нам в гости, мы были на первом его концерте, а потом и на многих других его выступлениях... Между нами сразу возникла симпатия, мы вели умные беседы, много говорили о литературе – Джим ведь очень любил литературу. На сцене он, конечно, был совсем другим – совершенно безумным. Я смотрела фильм Оливера Стоуна «The Doors» – это хорошее кино, но Стоун изобразил Моррисона человеком, у которого вся жизнь – один большой спектакль, он постоянно играет, как на сцене, так и в жизни, и всего пара шагов отделяет его от сумасшествия. Все это в нем действительно было, но это лишь часть его жизни как рок-звезды, а мы с Жаком запомнили Джима совсем другим – очень спокойным, тихим, рассудительным. Его постоянно преследовали папарацци, и он страшно от всего этого уставал, поэтому я так ни разу и не решилась спросить разрешения сфотографировать его. Когда он умер, я об этом очень жалела.

– В вашей фильмографии нет ни одной экранизации – это удивительно, учитывая то, что примерно половина современных сценариев основаны на книгах, комиксах или уже снятых картинах. Вам никогда не хотелось экранизировать любимое произведение?

– Я действительно никогда не делала экранизаций. Но я никогда и не вдохновлялась литературой. Удовольствие от чтение – это просто удовольствие от чтения. Вдохновение я всегда черпала из обычных вещей, которые я наблюдала, чувств, которые испытывала, из каких-то маленьких открытий, которые совершала. Сюжеты всегда сами возникали в моем воображении. А из чтения литературы, даже очень хорошей, вдохновение не рождается, уж извините.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ