Тимур Шерзад Тимур Шерзад Как русские победили в первом бою паровых кораблей

17 ноября 1853 года состоялся первый в истории бой паровых кораблей. Эпоха парусных флотов, длившаяся столетия, шла к концу. И русские были в авангарде применения новой техники, а тактика боя в новых условиях создавалась прямо на ходу.

0 комментариев
Андрей Манчук Андрей Манчук Почему американские студенты захотели назад в СССР

Современная американская реальность проигрывает советскому прошлому по целому ряду важных показателей. Судя по результатам соцопросов, сегодня эта мысль овладевает умами многих образованных тинейджеров в университетских кампусах США.

24 комментария
Сергей Миркин Сергей Миркин Борьба с коррупцией на Украине направлена против мира

«Антикоррупционная ветвь власти» Украины, служа интересам глобалистов, напоминает лекарство от болезни, которое может причинить организму больший вред, чем болезнь. Через преследования политиков она проталкивает линию продолжения противостояния Украины с Россией.

2 комментария
24 марта 2010, 18:17 • Культура

Три цвета: белый, красный и ханты

В новой книге Еремея Айпина перемешаны жизнь и миф

Tекст: Кирилл Решетников

Что бы ни говорили педанты и поборники научной истины, но мифотворчество по-прежнему остается самым продуктивным способом литературного диалога с прошлым. Роман хантыйского писателя Еремея Айпина «Божья Матерь в кровавых снегах», отсылающий к печальным событиям 80-летней давности, – своего рода лубок, нарисованный режущими глаз красками без оттенков и полутонов.

Околоэтнографическая проза – золотое дно для находчивого писателя. Территория, где граница между реализмом, мистикой и фантастикой исчезает. Животворный бульон, в котором микс из правды и вымысла может дать удобоваримое блюдо даже при некотором злоупотреблении искусственными продуктами.

Исторические травмы существуют для того, чтобы с ними работать, проводя художественные сеансы терапии и профилактики

Северные этносы, реальные и мифические, в их взаимодействии с русскими – по-настоящему выигрышная российская тема, потенциал которой отнюдь не исчерпывается обручевской «Землей Санникова» и «Сердцем Пармы» Алексея Иванова. И, наконец, исторические травмы существуют для того, чтобы с ними работать, проводя художественные сеансы терапии и профилактики. А тут уж сам Бог велел демонтировать одни идеологические конструкции и реставрировать другие.

«Божья Матерь в кровавых снегах» с блеском утверждает все вышеизложенные истины.

Если верить Айпину, то ханты – финно-угорский народ, живущий в окрестностях Оби, – всегда неплохо переносили соседство с русскими. Но с приходом красных все изменилось к худшему. В начале 1930-х ОГПУ арестовало тех, кого посчитало кулаками-шаманами. Это совершенно не понравилось их соплеменникам. А некая представительница Уралоблкома выбрала самый неподходящий способ борьбы с национальным инакомыслием – решила, что сопротивление удастся сломить, если уничтожить местных богов. По ее инициативе было организовано вторжение на священный остров посреди Божьего озера. В результате к концу 1933 года отношения коренного народа с новым начальством окончательно испортились, и несколько хантыйских родов объединились для восстания. Властям даже пришлось вызвать красноармейское подкрепление из Екатеринбурга.

В такой прозе граница между реализмом, мистикой и фантастикой исчезает (фото: обложка книги)
Такова простая экспозиция, а сюжет и того проще. Многодетная хантыйская женщина, именуемая Матерью Детей, душа народа, в результате набега красных лишается мужа и старшего сына. Она оставляет разгромленное селение и пускается в отчаянный путь по родным просторам.

В пути, становясь мишенью красноармейских аэропланов и теряя одного ребенка за другим, она вспоминает, как несколько лет назад укрывала чудом выжившего белого офицера. Он хотел вызволить царскую семью из тобольской ссылки, а в результате оказался в войсках Колчака и, в конце концов, укрылся у местных жителей. Слухи о таинственном белогвардейце, якобы руководящем мятежными хантами, все еще ходят, и его мечтает поймать главный палач хантыйского народа − красный командир Чухновский, вершащий расправу над повстанцами.

Антитезу красным извергам, приспешникам сатаны, составляют, так сказать, люди доброй воли, пребывающие в согласии с традициями. И здесь мы подходим к самому интересному – все положительные персонажи живут по законам трогательного христианско-языческого, русско-хантыйского симбиоза. Главная героиня хранит икону Божьей Матери, доставшуюся ее предкам от русской княгини, а белогвардеец ведет задушевные праведные беседы с отцом хантыйского семейства. «Белый», как называют своего гостя ханты, строит часовню и изображает на самодельных иконах членов погибшей царской семьи, а Матерь Детей в подробностях представляет узоры на белых одеждах, в которые она бы одела царя и его домочадцев, если бы их удалось спасти.

Сусальный контраст зловещего красного и хорошего белого вкупе с полуязыческой канонизацией Романовых и пафосными рассуждениями о судьбах России вполне под стать излагаемому здесь мифу об истории финно-угорских народов. Не говоря уже о ненавязчиво поданной параллели между Божьей Матерью и Матерью Детей.

Все это так, но дело в том, что роман Айпина в каком-то смысле вообще вне критики. Почему? Потому что хантыйский писатель руководствуется, по-видимому, не столько конъюнктурой, сколько исторической памятью и собственными чувствами. А также потому, что в результате получается та самая околоэтнографическая беллетристика, читать которую − одно удовольствие, даже несмотря на изрядную долю банальности, стилистические огрехи и элементы китча.

Работы для буквоедов и скептиков здесь навалом, но это тот случай, когда она абсолютно бессмысленна.