Ирина Алкснис Ирина Алкснис Переход дипломатии к военным аргументам – последний звонок для врага

Можно констатировать, что Киев с Европой почти добились своего, а Вашингтон получил от Москвы последнее предупреждение, которое прозвучало в исполнении российского министра иностранных дел.

5 комментариев
Игорь Мальцев Игорь Мальцев «Файлы Эпштейна» открыли обыкновенный фашизм

Сдается мне, что вот это публичное насаживание свиной головы Эпштейна на кол – скорей дымовая завеса от того, что в реальности происходит сейчас в некоей группе «влиятельных лиц».

9 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Четыре условия устойчивого мира на Украине

Ни сегодня, ни завтра, ни через несколько месяцев никакого устойчивого мирного соглашения подписано не будет. Разве что на фронте или в украинском тылу произойдет такое событие, которое заставит руководство киевского режима (очевидно, не Зеленского) резко протрезветь и принять тяжелые условия.

17 комментариев
19 ноября 2009, 18:40 • Культура

Горбатого могила исправила

«Рождественская история»: Слабонервным не смотреть

Горбатого могила исправила
@ kinopoisk.ru

Tекст: Денис Шлянцев

Более чем за месяц до западного Рождества на экраны выходит «Рождественская история» − еще одна картина, демонстрирующая богатство мимики Джима Керри, и третий подряд – после «Полярного экспресса» (2004) и «Беовульфа» (2007) – фильм Роберта Земекиса, в котором используется техника «цифрового захвата» (motion capture). Классическая история Чарльза Диккенса, не потеряв в готичности и морализаторстве, приобрела в градусе страха: слабонервным не смотреть.

Снежинки, порхающие на расстоянии вытянутого языка, мрачные призраки, прикованные грузом прошлого к земле, всадник по имени Смерть, кладбищенская жуть и перерождение через могилу – так вкратце можно описать проработанную, готическую, атмосферную картину Роберта Земекиса и студии Disney (это их первый за 20 лет совместный проект со времен съемок «Кто подставил кролика Роджера»).

Начать с того, что Марли был мертв

«Рождественская история» − не просто пересказ классического сюжета Чарльза Диккенса в модном формате 3D, но и испытание для нервов как детей, так и особо впечатлительных взрослых.

Сгорбленный Эбенезер Скрудж (его имя в английском языке стало нарицательным, а персонаж послужил прототипом Скруджа МакДака) любит деньги и ненавидит праздники, родственников, благотворительность. В сравнении с золотым тельцом все в его системе ценностей – тлен, не стоящий и кобыльего яйца. Но однажды под Рождество к нему является бывший партнер Джейкоб Марли, который умер семь лет назад.

Марли, ни разу в жизни не покидавший Лондон, а теперь обреченный скитаться по миру в виде призрака, предсказывает Скруджу появление трех «коллег» – призраков Прошлого, Настоящего и Будущего Рождества. Теперь для пожилого скупердяя имеется только один шанс на спасение: побывав в прошлом, увидев настоящее и заглянув в могилу, изменить свое отношение к миру.

Земекис, кажется, один из тех немногих режиссеров, которые сами используют возможности 3D вместо того, чтобы, по замечанию Роджера Эберта, быть использованными этим форматом. Да, иногда его заносит, и возможность поиграть в трехмерность становится самоцелью, но – не так часто, чтобы это бросалось в глаза.

Ладно – снежинки и проносящиеся в опасной близости верхушки лондонских зданий, но когда на экране появляется призрак Марли и начинает швырять сквозь зрителя тяжеленные ящики, хочешь − не хочешь, а поежишься − будущее кинематографа уверенно обретает трехмерную форму буквально на глазах.

Вообще, с технической стороны фильм выполнен почти безукоризненно: проносящиеся по Лондону призраки ощутимы, а прожилки на крупном носу Скруджа, его прыщи и деформированные артритом пальцы физиологичны настолько, что заставляют задуматься не о компьютерной графике, а о пенсионерской очереди в поликлинику.

Стоит также отметить, что большая часть фильма выполнена в оттенках черного и коричневого, что веселья не добавляет: «РИ» неимоверно далека от пародии и китча «Кошмара перед Рождеством» Генри Селика или «Трупа невесты» Тима Бертона. Однако винить Земекиса в том, что его нравоучения об одном из смертных грехов – жадности, населены столь мрачными видениями, не стоит. Режиссер всего лишь скрупулезно перенес на экран готическую атмосферу первоисточника.

Оригинальные сказки Андерсена тоже зачастую мрачны. А уж диккенсовская «Рождественская песнь в прозе» и вовсе открывается словами «Начать с того, что Марли был мертв. Сомневаться в этом не приходилось».

При этом Земекис все-таки умудряется без разрыва шаблона передать привет Стивену Спилбергу, спародировав заставку конкурирующей DreamWorks, и устроить благостный яркий финал с перевоспитавшимся Скруджем, чье вновь обретенное человеколюбие, правда, слегка отдает старческим маразмом.

Ясно одно – в кои-то веки под первый снег на экраны выходит настоящая сказка для взрослых и детей, взрослыми сопровождаемых. В меню классический сеанс на кушетке с призраками в качестве психоаналитиков – для первых, а для вторых – страшная сказка про то, как в черном-черном городе жил черный-черный человек, который, боясь умереть, успел вовремя перевоспитаться.