Секреты Пако Аррайи

В московском издательстве «Популярная литература» готовится роман «В Париж на выходные», подписанный Пако Аррайя. В Штатах тот же детектив был опубликован под реальной фамилией автора. Однако в книге издательства «ПЛ», несмотря на наличие фамилии Аррайя на обложке, внутри помещено интервью с писателем, который не скрывает своего настоящего имени. Все эти факты говорят, что некая раздвоенность личности, характерная для разведчиков, присуща и человеку, пишущему о них.

Свои-чужие

Главный герой понимает, что через два дня его отпечатки будут у спецслужб всего мира

Сергей Костин – профессиональный переводчик и сценарист, последние 20 лет работающий на телевидении в качестве автора, режиссера, продюсера и ведущего («Хвост кометы», «Роковые даты»).

Увлечение шпионской тематикой началось в 90-е, когда он участвовал в создании документальных фильмов и мемуарной литературы о советских разведчиках. Так что черпал он информацию из первоисточников.

А так как Сергей знает несколько языков, подолгу живет за границей, любит путешествовать, он поневоле стал примерять на себя шкуру разведчика и сделал множество открытий. Некоторые из них не слишком приятны.

Например, он почувствовал, что двойная жизнь дается ценой немалых моральных затрат. Но с другой стороны, если бы его Пако Аррайя предложили жить ординарной жизнью, он бы отказался, поскольку презирает монотонное обывательское существование.

Пако нужно осознание того, что он участвует в игре большего масштаба. Ощущение востребованности (и избранности!) у него появляется только тогда, когда под благополучной вывеской «дом – работа – семья» скрывается другой набор: «риск – авантюра – победа». Пусть даже о последнем знают единицы.

Разведчики – великие манипуляторы

Сергей Костин (фото: Игорь Мухин)

– Разведчик – это всегда волк-одиночка?
– Во всяком случае, внешняя разведка – это особая каста. Контрразведка все-таки ближе к полиции.

– Правильно, они ближе к собакам, то бишь легавым.
– Возможно. У разведчиков и образование лучше, и интеллектуальный уровень выше. Те, кто работают с агентами, они очень толковые. И великие манипуляторы – их хорошо этому учат.

– Но по большому счету это грязная работа. Они же соблазняют-искушают?
– Все это в моей книжке есть. Сам я избежал этого, хотя моя специальность в инязе была «военный переводчик». Меня пытались к этому делу приспособить, но я отказался. Однако часто ставлю себя на их место и прикидываю: как бы я поступил, если бы не удалось отвертеться? Вся жизнь этих людей основана на глубоком внутреннем конфликте. Разведчик – это человек, который должен быть безупречно честным по отношению к своим и у которого полное отсутствие моральных стопоров по отношению к чужим. Кто такой вербовщик? Это человек, который убеждает другого человека предать своих работодателей, Родину, все что угодно. Это конфликт между безупречной честностью, с одной стороны, и полной бесчестностью – с другой. Его не очень многие способны преодолеть. Поэтому алкоголизм – частая болезнь разведчиков.

– Возможен ли в таком случае безупречный разведчик? За тысячелетия уже выработались устойчивые понятия: фигура разведчика, как правило, вызывает уважение, а предателя – наоборот. Но ведь действительно самые успешные разведчики – это те, кто умело вербуют граждан противной стороны. Только так можно создать агентурную сеть, которая, фигурально выражаясь, состоит из предателей. И сами разведчики, согласно своему профессиональному кодексу чести (да и общему), апробируют ненависть к предателям. В то время как писатели и кинематографисты прививают профессии разведчика романтизм.
– В советских романах о разведчиках эти вещи замазываются, а у меня, напротив, все болевые точки обнажены. Главная из них – двойная жизнь, откуда и происходит некое раздвоение личности. У меня нет никакой героизации, беспрерывной стрельбы и погонь. Все, что составляет романтический ореол шпиона, сведено к минимуму. Да и сам я, кстати, совсем непродолжительное время был подвержен романтическому обаянию этой профессии.

– Что вас в ней привлекало?
– Риск, необходимость быстро решать сложные интеллектуальные задачи. Ситуация, когда разведчик оказывается в критической ситуации, может «сгореть». В моей книжке есть такая. Главный герой понимает, что через два дня его отпечатки будут у спецслужб всего мира.

– И что он делает?
– Не будем раскрывать все тайны читателям. Скажу только, ему с трудом удалось выкрутиться.

Проблема самоидентификации

На эту тему
• Издержки бессмертия
• Глуховский поставил темный рекорд
• Расшифрованы предсказания будущего
• В Москве «Метро» на всех не хватит

– Случаи «засыпания» и «выкручивания» напоминают те, что в «Семнадцати мгновениях весны»?
– Нет, все случаи разные. Хотя в романе многое придумано, для меня важно, чтобы фактура была подлинная. Если вы приедете в Париж, вы найдете все описанные в книге улицы и здания. Я много езжу, за последние три месяца был в девяти странах. Иногда вижу какое-то место и понимаю – это идеальная декорация для детектива.

Я неплохо знаю и нюансы оперативной работы, поскольку пропустил через себя десятки рукописей кагэбэшников, когда работал в одном крупном французском издательстве (причем 90% в таких рукописях – про босоногое детство и только 10 – об оперативной работе). В результате у меня получился не шпионский роман, а роман о шпионах.

– Читатели гадают о том, кто автор?
– Да, идут споры, профессиональный разведчик автор или нет. Но настоящие профи понимают: герой вряд ли КГБ называл бы конторой, это без должного пиетета. Разведчики скорее скажут – комитет или служба.

– Как вы и ваш герой решили проблему раздвоенности? Ведь если Пако Аррайя начнет рефлексировать, он перестанет быть боеспособным.
– Мой герой постоянно рефлексирует, но остается боеспособным. Так что эта проблема не решена.

– Вы наградили воина собственными интеллигентскими комплексами?
– Наверное. Пако Аррайе помогает преодолеть комплекс раздвоения недюжинный философский багаж и способность к психологической адаптации. Безусловно, у его работы есть свои плюсы. Во-первых, проведение операции – это адреналин. Аррайя азартен, он игрок. Во-вторых, это возможность пожить жизнью другого человека, в этом есть некоторый артистизм. Разведчики – все игроки. Опасность, близость смерти обостряют чувства. Все происходит здесь и сейчас. Хотя раздвоенность, повторяю, постоянно мучает Пако.

– Что вас заставляет писать книги о разведчиках, если даже вашего героя колбасит от выбранной профессии?
– Наверное, потому, что у меня самого есть проблема с самоидентификацией – и культурной, и национальной. Я закончил иняз, и важные для меня книги прочитал на французском и английском. До русских авторов я по-настоящему добрался в довольно зрелом возрасте. Я всегда считал себя космополитом. Но чем старше становлюсь, тем больше понимаю, насколько я русский.