11 июня состоялось открытие Первого Международного конкурса пианистов им. С.Т. Рихтера
Учреждение и проведение этого конкурса приурочено к 90-летию со дня рождения великого пианиста. Имя Святослава Рихтера стало синонимом исполнительства, для которого виртуозная техника - лишь средство глубинной интерпретации музыкального произведения, конгениальной вдохновению композитора, и, в то же время, со всей полнотой выражающей личность играющего.
Следование этой традиции требует от музыканта не только высокой профессиональной подготовки, но и особой творческой зрелости. Несмотря на то, что спрос на «рихтеровское» в исполнительском искусстве по-прежнему высок, музыкальный менеджмент диктует свои законы. И в концертной, и в конкурсной практике ценится, прежде всего, именно виртуозная техника и ранний возраст исполнителя (в 25-27 лет он уже считается «пожилым»).
Не судите пианиста
 Член жюри - дирижер Юрий Темирканов (фото ИТАР-ТАСС) |
Организаторы Первого Международного конкурса имени С.Т.Рихтера поставили перед собой задачу поддержать не начинающих, а зрелых музыкантов: нижний возрастной предел для участников - 23 года, а верхний – не обозначен. И – как результат – год рождения самого старшего из более чем 30 отобранных участников – 1946-й. Это – первое отличие Рихтеровского от прочих музыкальных состязаний.
Второе – состав жюри. Дело даже не в его «звездности» (это вполне обычно для музыкальных состязаний такого уровня), а в принципе подбора: все члены жюри, так или иначе, связаны с Рихтером - биографически и творчески. Это и виолончелистка Наталия Гутман, и пианист Дмитрий Башкиров, и пианистка Элисо Вирсаладзе, а также Юрий Темирканов, Владимир Федосеев, Олег Майзенберг. Кроме того, в состав жюри вошли Петер Коссе (Германия), Секейра Коста (Португалия-США), Алексей Любимов (Россия), Минору Нодзима (Япония), Дарио де Роза (Италия) и Данг Тхай Шон (Вьетнам).
В своей музыкальной деятельности все они наследуют принципам Рихтера и, видимо, эта общность музыкального мировоззрения позволила организаторам конкурса не выбирать председателя жюри, никого не наделяя правом решающего голоса. Здесь – третья особенность конкурса, столь оригинально задуманного, что соревновательного в нем гораздо меньше, чем фестивально-концертного, и собственно музыкального.
Без «вундеркиндского синдрома»
 Член жюри - пианистка Элисо Вирсаладзе (фото ИТАР-ТАСС). |
На тридцать четыре участника – десять призов, суммы которых достаточно солидны. Но, думается, есть вещи, для музыкантов гораздо более важные, чем деньги. Именно нефинансовые мотивы, делают участие в Рихтеровском конкурсе особенно привлекательным (на конкурс было прислано более ста заявок). Это те специальные - и отнюдь не легкие обязательства, которые берут на себя организаторы: лауреаты первых трех премий получат возможность концертировать в России (и, что еще важнее, за рубежом) в последующие три сезона, а музыкант, получивший первую премию – еще и возможность записи компакт-диска на престижной звукозаписывающей фирме.
Именно так организаторы конкурса решили преодолеть сложившийся в мировой музыкальной практике «вундеркиндский синдром». Собственно, и в этом они верны памяти Рихтера, который не очень-то жаловал конкурсы, а в том единственном, где ему довелось участвовать, и который принес ему мировую известность, выступил в возрасте 30 лет.
Все только начинается
На протяжении двух недель всем, кто интересуется классической музыкой, предстоит быть свидетелями интереснейшего музыкального состязания, на котором каждому участнику предоставлена возможность полностью проявить свою музыкальную индивидуальность, подобрав и исполнив уже на первом туре, по сути, целую концертную программу (60 минут чистого звучания).
Первый тур в разгаре. Трудно что-либо спрогнозировать, пока не прозвучали выступления всех участников. Можно говорить лишь о самом общем впечатлении. А оно – двойственно. Без сомнения, все прошедшие отбор музыканты обладают высочайшим уровнем профессионализма. Поражает та легкость, с которой они исполняют сложнейшие произведения мирового пианистического репертуара. Каждое второе выступление заставляет взыскательную московскую публику буквально взрываться аплодисментами. Так зрителей спортивных соревнований восхищает точно исполненный элемент.
Но чего-то все же не хватает в этой виртуозности и в этих аплодисментах. Может быть, того замирания дыхания, той восхищенной тишины, которая наступала всякий раз, когда Рихтер, закончив играть, снимал руки с клавиатуры? То есть того «рихтеровского», в поисках и в поддержку чего и устраивался фестиваль. Будем слушать и ждать.