Максим Соколов: Новая инициатива президента СССР

Сегодня президент СССР М. С. Горбачев – двадцати с лишним лет как будто и не было – предпринял новый смелый шаг, также могущий встретить яростное сопротивление консерваторов, хотя уже и не во главе с Лигачевым. Указав на то, сколь недемократичным является нынешнее политическое устройство России, М. С. Горбачев солидаризовался с мнением прорабов перестройки И. М. Клямкина, Л. Ф. Шевцовой и др., полагающих, что проблема властной сменяемости «не может быть решена в юридических границах действующей Конституции с ее суперпрезидентской направленностью», и предложил средство к решению проблем.

За двадцать с лишним лет ничего не забыть и ничему не научиться (хотя бы в смысле политической и юридической практики) – не всякий так умеет

Идея М. С. Горбачева проста как Колумбово яйцо: «Реальный путь к этому – референдум. На референдум можно вынести один вопрос: поддерживаете ли вы политическую и конституционную реформы, которые ликвидировали бы «самодержавие» и гарантировали народовластие?»

«Итак, народный референдум!» – подытоживает М. С. Горбачев.

Прежде все думали, что президент СССР уже вполне прославлен плебисцитарными опытами. 17 марта исполнится 21 год тому, как он вынес на всенародное голосование вопрос «Считаете ли Вы необходимым сохранение СССР  как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?»

Еще тогда же отмечалось, что вопрос «Желаете ли Вы быть здоровым и богатым?», вынесенный на всенародное голосование, есть идеальный пример того, как не надо проводить референдум. Наводящие вопросы и размытые формулировки делают результат – каким бы он ни был – заведомо ничтожным, ибо некорректно поставленный вопрос ничью волю корректным образом определить не может. И уж тем более – общеобязательным образом.

Однако новый плебисцитарный вопрос, предложенный М. С. Горбачевым, показывает, что нет предела совершенству. На его фоне вопрос 1991 г. выглядит образцом точности и четкости.

Ни самодержавие, ни народовластие не являются юридическими терминами, и всякий волен толковать их по-своему. Соответственно, по-своему и еще более произвольным образом толкуя цели и средства предлагаемых реформ. При этом вопрос является откровенно наводящим, ибо в современном узусе самодержавие – это то, что «Долой!», а народовластие – то, что «Даешь!».

Впрочем, с другой стороны, под самодержавием всяк волен понимать что угодно – от абсолютизма до государственного суверенитета, а народо-властие есть калька с греческого демо-кратия, каковым словом можно тем более назвать все, что угодно. Например, джамахирию или политическое устройство Корейской народно-демократической республики. Это уже не говоря о том, что заключение слова в кавычки, как это делает президент СССР со словом «самодержавие», предполагает некое игривое подмигивание или, как минимум, многозначность смысла – кто понимает в кавычках, кто-то без кавычек. При таком владении юридической техникой только референдумы устраивать. Результаты которых, напомним, имеют законную силу наивысшего порядка.

Конечно, президент СССР есть наилучший пример тому, как мастерство не пропьешь. За двадцать с лишним лет ничего не забыть и ничему не научиться (хотя бы в смысле политической и юридической практики) – не всякий так умеет. Но ведь правовой позитивизм – «Нарисуем, будем жить» – присущ не только принципиально необучаемому Михаилу Сергеевичу.

Когда люди с мучительной серьезностью начинают объяснять, что конституция, правильно углубленная и переформированная в направлении парламентской республики, есть лекарство от всех скорбей, а равно тираний, позволительно спросить, знают ли они, каково было конституционное устройство фашистской Италии или Третьего рейха. Им было бы полезно открыть для себя, что ни конституцию Итальянского королевства (конституционная монархия – de facto та же парламентская республика), ни Веймарскую конституцию Германии никто не отменял. Что никак не помешало при формально парламентской республике и формально сохраняемой конституции иметь то, что имелось.

Люди, искренне верующие в то, что переписывание конституции по принципу «До основанья, а затем» помешает в будущем в случае чего получить то, что получится – они в самом деле составляют идеальную компанию президенту СССР. Умники часто сходятся мыслями.