Максим Юсин: Младич и Россия-мать

Вступление в Европейский союз поддерживают восемьдесят процентов граждан Сербии. И если поставить вопрос ребром – Младич или Европа, даже радикалы готовы отвернуться от «сербского героя».

«Россия – мать, Сербия – мачеха», – под такими лозунгами вышли на многотысячный митинг жители Баня-Луки, крупнейшего сербского города Боснии. Они несли портреты Дмитрия Медведева и Владимира Путина, а лидеров Сербии, арестовавших генерала Ратко Младича, обвиняли в национальной измене.

«Именно нашим дипломатам придется доносить до европейских коллег простую мысль: нельзя заставить людей жить в одном государстве помимо их воли»

Свежих социологических опросов не проводилось, но и без них понятно: большинство жителей Республики Сербской, формально входящей в состав Боснии и Герцеговины, считают Младича не военным преступником, а героем. Который стал жертвой двойных стандартов Запада, необъективности Гаагского трибунала, а также предательства президента Сербии Бориса Тадича и его команды.

Как и всегда в критические моменты сербской истории, взоры обращены на «мать-Россию». Тем более что некоторые ее политики решительно выступили в поддержку Младича. Так, Владимир Жириновский призвал «встать на защиту сербского патриота» и не допустить выдачи генерала в Гаагу. Он даже пообещал предоставить Младичу и другим обвиняемым-сербам «общественного защитника».

В отличие от Владимира Вольфовича, официальная Москва старается не поддаваться эмоциям. ЛДПР – не правящая партия, ее вождь может позволить себе высказывания на грани фола, в том числе и в адрес сербского руководства. Другое дело, если критиковать арест Младича станут президент, премьер или МИД России – Борис Тадич и стоящая за ним примерно половина сербских избирателей вполне могут воспринять это как вмешательство во внутренние дела. В конце концов, Сербия – суверенное государство, ее власти имеют право производить аресты на своей территории, не спрашивая одобрения Москвы.

Россия оказалась в деликатном положении. С одной стороны, Тадич – прозападный политик, его главная цель – принятие Сербии в Европейский союз. С другой, его ориентация на Запад до сих пор не мешала развивать сотрудничество с Россией. Именно президент настоял три года назад на продаже Газпрому энергетического гиганта «NIS» («Нафтна Индустрия Сербии»). Противники Тадича возмущались тогда, что он пошел на поводу Москвы, продешевил, уступил «NIS» гораздо дешевле ее рыночной цены. Но глава государства остался непреклонен. В июне ожидается его визит в Россию: планируется подписать договор о стратегическом партнерстве между двумя странами. Выпады против Белграда по «делу Младича» будут в этой связи очень некстати.

Здесь важен и еще один момент. Даже радикалы из Сербской прогрессивной партии Томислава Николича сдержанно отреагировали на арест генерала. Они понимают: на кону вступление в ЕС, которое поддерживают восемьдесят процентов граждан Сербии. Если поставить вопрос ребром – Младич или Европа, даже радикалы готовы отвернуться от «сербского героя».

Едва ли в «деле Младича» российские власти захотят быть святее Папы Римского, большими патриотами Сербии, чем сами сербы.

Другое дело – судьба Боснии и Герцеговины. Митинг в Баня-Луке в очередной раз напомнил: это государство существует только на бумаге. Республика Сербская ощущает себя отдельной общностью, ее жители не считают мусульман и хорватов своими соотечественниками.

Рано или поздно судьбу Боснии придется решать за столом переговоров. Может быть, этот вопрос так или иначе увяжут со статусом Косово. Может быть, с принятием всех балканских государств в ЕС. Ясно одно: проблема не рассосется сама собой. Сербы Баня-Луки, считающие Ратко Младича героем, никогда не найдут общего языка с мусульманами из Сараево и хорватами из Мостара, для которых он – военный преступник и палач Сребреницы.

Вот тогда-то Россия и получит возможность доказать, что не зря жители Баня-Луки называли ее «матерью». Именно нашим дипломатам придется доносить до европейских коллег простую мысль: нельзя заставить людей жить в одном государстве помимо их воли. Если уж прошли в Боснии этнические чистки, если республика в результате войны поделилась на две национально однородные части, надо эту реальность признать. Не объединять вчерашних врагов, а разъединить. Окончательно и бесповоротно. Официально.

Но этот вопрос встанет на повестке дня не завтра и не послезавтра. Запад пока еще не готов делить Боснию. Там считают, что такой раздел будет «закреплением результатов этнических чисток». Тех самых, за которые будут судить в Гааге генерала Ратко Младича.