Андрей Громов: Эпитафия нацпроектам

Еще год назад стоило включить даже не телевизор или радио, а утюг – из него бравурным голосом начинали докладывать о реализации нацпроектов. Медведев разрезал ленточки новеньких свиноферм, осматривал компьютерные классы, выслушивал благодарности от врачей, строго отчитывал нерадивых чиновников, препятствующих выделению земли под жилищное строительство. Прошел год, и о нацпроектах все дружно забыли, будто и не было их. О Медведеве еще помнят, но экспертные оценки его перспектив радикально сместились.

Как раз сейчас, когда про нацпроекты все забыли, самое время внимательно к ним присмотреться, разобрать по косточкам все сделанное

Из преемников его вычеркнули, и, судя по всему, в данном случае эксперты не промахнулись. Сегодня с его именем связана уже не коллизия «будет ли он следующим президентом», а куда он уйдет из вице-премьеров: может, в Газпром на место больного Миллера? Или это место, как и место главы Совбеза, решено оставить до марта условно вакантным?

Впрочем, именно потому, что теперь ничей бравурный голос не вещает о них из всякого электрического прибора, как раз самое время вспомнить о нацпроектах и разобраться, что это было и, вообще, были они или не были?

Когда Медведева только назначили на пост первого вице-премьера, отвечающего за нацпроекты, мой знакомый, труженик корпоративного пиара со стажем, показал мне любопытный документ. План обеспечения нужных результатов выборов одной крупной корпорации: крупная региональная корпорация должна была выполнить план по «правильному» голосованию в районе.

Так вот план этот состоял из трех основных пунктов:

1. Обеспечить лояльность (читай «подкупить») профессиональных групп, имеющих прямой доступ к электорату, – в первую очередь участковых врачей и учителей.

2. Обеспечить лояльность сельского населения.

3. Сбить цены на рынке жилья, дотировать за счет предприятия покупку жилья многодетными семьями рабочих предприятия.

Нетрудно заметить почти полную корреляцию с нацпроектами, которые выстраивались буквально по логике пиар-служб региональной корпорации. Собственно, задачей нацпроектов было не решение проблем в целом, а подкуп ключевых для обеспечения электорального выбора социальных страт критики власти. Нацпроект «Образование» едва ли не сразу уперся в повышение зарплат учителям и дальше почти не продвинулся. Нацпроект «Здравоохранение» первым делом резко увеличил зарплаты участковым врачам (то есть той самой «профессиональной группе, имеющей прямой доступ к электорату»), оставив зарплаты остальных врачей практически неизменными, чем и породил дисбаланс и множественные нарекания. Ну а то, что в результате реализации нацпроекта «Доступное жилье» цены на него стали запредельными, говорит только о том, что пиар-логика иногда очень сильно корректируется логикой жизни.

Все это так. Однако говорить о нацпроектах только как о пиар-кампании и этим ограничиться – не получается. Простой здравый смысл подсказывает, что для решения задачи «триумфального введения преемника в Кремль» есть и куда менее замысловатые пиар-комбинации, чем нацпроекты. Особенно учитывая почти полный контроль Кремля за политической и медиасферой. Это просто лишняя сущность. Что же касается «подкупа социальных страт», то совсем отрицать эту интенцию было бы глупо, но не менее глупо делать ее ключевой и определяющей для нацпроектов. Любой, даже самый заштатный политтехнолог скажет, что заниматься «подкупом» лучше всего непосредственно перед выборами (максимум за 6–8 месяцев), но основательно и концентрированно, а не за три года до них размазывая средства по направлениям, которые с точки зрения пиара заведомо бессмысленны. Корпоративный план, о котором я говорил выше, был рассчитан на 6 месяцев. Ну и наконец, если уж пришла в голову идея «снять боль», то при нынешнем профиците бюджета и чудовищно разрастающемся Стабфонде делается это прямым и широкомасштабным вливанием средств, которые с куда большей вероятностью принесут быструю и прямую отдачу, чем сложные манипуляции делателей нацпроектов. Да и вопрос обогащения чиновников (логику нацпроектов многие увязывали с логикой разворовывания финансовых потоков) при такой постановке вопроса решался бы куда проще и естественнее.

О Медведеве еще помнят, но экспертные оценки его перспектив радикально сместились

На самом деле при анализе нацпроектов и их результатов важно понимать, что они, безусловно, были ориентированы на пиар (причем организованный по корпоративному шаблону, со всеми вытекающими отсюда последствиями: государство не корпорация), однако вместе с тем они были и попыткой решения ключевых проблем страны. Здравоохранение, образование, жилье, сельская жизнь – это важнейшие социальные узлы, от решения которых зависит развитие страны уже в самой ближайшей перспективе. И если сегодня страна еще может жить с этим здравоохранением и образованием, при такой жилищной ситуации и с таким селом, то для послепутинской России не будет важнее задачи, чем разрешение этих проблем. Отсюда и принципиальное значение слова «попытка»: получится – хорошо, не получится – ничего страшного, у нас есть еще немного времени, а у президента есть еще кандидаты в «преемники». Главная задача Медведева – не сделать непоправимых ошибок, не загнать ситуацию в такой тупик, из которого ее потом не вытянуть. И именно эта боязнь что-то непоправимо испортить во многом объясняет и успехи, и неудачи как власти в целом, так и конкретных нацпроектов. Опасаясь совершить системную ошибку, власть вынуждена часто прибегать к точечным мероприятиям, вынуждена избегать слишком кардинальных решений.

При таком подходе – сочетании подкупа ключевых электоральных страт и необязательной попытки решения ключевых проблем страны, – естественно, ничего не получилось. Нацпроекты не сработали ни на то, ни на другое. Пиар вышел никудышным, а что касается ключевых проблем, то к их решению даже и близко не приблизились. Однако нацпроекты все-таки были, а потому уже не бессмысленны. Пока отсутствие решений не является критическим (хотя часы тикают: уже скоро права на ошибку и пиар не останется), а потому важным (для страны и ее будущего, а не для президентского будущего Медведева) оказывается сама по себе деятельность, сама по себе попытка начать решать проблемы.

До начала реализации нацпроектов никому и в голову не приходило ставить под сомнение ипотеку как единственный и безотказный механизм обеспечения доступности жилья (в качестве дополнения могло предлагаться социальное жилье, но только в качестве дополнения). Сегодня же почти всем ясно, что сама по себе ипотека проблемы не решает, а только усугубляет ее. Во-первых, ипотека объективно приводит к увеличению цены. В условиях же дефицита предложения на рынке жилья этот процесс может обрести (да уже и обрел) лавинообразный характер. С момента начала реализации проекта «Доступное жилье» за каких-то полгода цены на недвижимость выросли в 2 раза. Во-вторых, ипотека объективно снижает мобильность населения, что в наших условиях и без того крайне низкой и однонаправленной (в Москву, в крупные города) мобильности чревато очень серьезными проблемами для развития страны и ее экономики. Но даже это не самое главное и опасное. В отсутствие полноценного рынка съемного жилья (системного, «белого», функционирующего на определенных законом основаниях) и при нынешних ценах на квартиры и кредиты (ипотека под 10–16% – это все же далеко не мировой мейнстрим) ипотека оказывается единственным вариантом решения жилищной проблемы и автоматически загоняет в долгосрочную и весьма тяжелую кабалу большую часть наиболее активной и адаптированной части населения. А это очень серьезная бомба, заложенная в финансовый, а главное, социальный механизм общества.

То же и с инфраструктурой. Как это ни удивительно, но только с реализацией нацпроектов вдруг обнаружилось, что просто так в чистом поле жилье не строят – нужны коммуникации, инфраструктура. Также только сейчас в обществе созрело понимание, что доступное жилье – это не обязательно квартиры в многоэтажках, что людям, особенно в небольших городах, естественнее иметь свои дома, современные, удобные, комфортабельные, и только сейчас в массовом порядке стали разрабатывать концепции городов и домов будущего.

То же и с образованием и здравоохранением. Поиск баланса между коммерциализацией и государственными гарантиями теперь может идти (и идет) уже не вслепую и не на основе вполне отвлеченных фантазий, а на конкретном опыте ошибок нацпроектов. Иными словами, как раз сейчас, когда про нацпроекты все забыли, самое время внимательно к ним присмотреться, разобрать по косточкам все сделанное – времени уже в обрез и повторные ошибки могут стоить так дорого, что никакие цены на нефть их не покроют. В следующий раз придется не «пробовать», а делать.