Игорь Мальцев Игорь Мальцев Как неизвестный дрон немцы сделали русским

Здравые возражения типа «лейпцигский дрон выгоден как минимум нескольким сторонам, и Россия точно в этот список не входит» не рассматриваются вообще. Но разумные читатели немецких изданий на их форумах ясно ощущают запах провокации.

6 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Не нужно требовать от Вучича стать русским

Не стоит строить каких-то завышенных ожиданий от «братских» народов. Не стоит делить мир на черное и белое. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы, как некоторые другие страны, жить в соответствии с лозунгом «кто не с нами – тот против нас». Нас вполне устроит формула «кто не против нас, тот с нами».

19 комментариев
Вадим Трухачёв Вадим Трухачёв В миграционном цунами Сеуты виноват только ЕС

Миграционный кризис в испанской Сеуте – а он развивается – вновь напомнил об одной из тяжелейших проблем современной Европы. Несмотря на все «теории заговора», винить в ее нерешенности европейские политики могут только собственные недальновидные действия. К правительству Испании это относится в первую очередь.

5 комментариев
23 марта 2006, 20:12 • Авторские колонки

Павел Святенков: Лукашенко – это Руцкой сегодня

Оглушительная победа Батьки всея Белоруссии Александра Лукашенко на президентских выборах заставляет внимательнее вглядеться в его яркую и парадоксальную фигуру. Лукашенко начинал как борец с коррупцией. Созданная под его главенством временная комиссия по борьбе с коррупцией Верховного Совета «мочила» верхи, невзирая на лица.

Под горячую руку будущего Батьки попал глава государства – председатель Верховного Совета Шушкевич и премьер-министр Кебич. Лукашенко добился отставки Шушкевича. Чуть позже, на президентских выборах, Батька обскакал и Кебича. Разрыв между кандидатами во втором туре был впечатляющим – за Лукашенко 80,1% голосов, за Кебича – 14,2%. Так в 1994 году началось правление Батьки.

Его принято называть «красным директором» и честить за пристрастие к авторитарным методам и советской символике. Дескать, чего с Батьки взять – простой председатель совхоза. Однако Лукашенко больше похож на Руцкого, то есть не на номенклатурщика, а на демагога времен заката перестройки. Вспомним, что Руцкой «поднялся» внезапно. Сначала герой-летчик стал народным депутатом РСФСР, затем лидером проельцинской фракции «Коммунисты за демократию», почти мгновенно получил предложение стать напарником Ельцина на президентских выборах и вице-президентом. А уж став вторым лицом в государстве, начал бороться с первым, размахивая знаменитым «чемоданом компромата» и устраивая антикоррупционные скандалы.

На примере Белоруссии мы видим, как развивалась бы Россия, приди к власти в ней силы, стоявшие за Руцким

Так же и Лукашенко внезапно появляется на белорусском политическом небосклоне. Председатель совхоза выигрывает выборы в Верховный Совет, но карьеру строит на борьбе с коррупцией, то есть действует как политик-популист, а не лоббист из среды «красного директората». Очень смешно – в мае-августе 1991 году Лукашенко возглавляет фракцию «Коммунисты за демократию и прогресс», то есть ведет себя буквально как клон Руцкого. Напомню, что в России «Коммунисты за демократию» были созданы для того, чтобы оттянуть в пользу Ельцина голоса коммунистов, разочаровавшихся в ЦК КПСС и Горбачеве, но еще не готовых отказаться от социалистических идеалов. Для привлечения этой части избирателей к Ельцину и нужен был Руцкой.

Вот только Лукашенко победил, а Руцкой проиграл. На примере Белоруссии мы видим, как развивалась бы Россия, приди к власти в ней силы, стоявшие за Руцким. Вскоре после прихода к власти Лукашенко по ельцинскому сценарию вступает в конфликт с Верховным Советом, добивается принятия новой конституции и роспуска парламента. Новый, двухпалатный, парламент уже не представляет угрозы президентскому единоначалию. Государство начинает функционировать как один большой завод, олигархическая приватизация не допускается. За несколько лет Лукашенко сосредоточивает в своих руках почти неограниченную власть. Дальнейшее известно.

За несколько лет Лукашенко сосредоточивает в своих руках почти неограниченную власть (фото: ИТАР-ТАСС)

Если бы к власти в России пришел Руцкой, тогда, пожалуй, Съезд народных депутатов был бы распущен не в 1993 году, а в 1995. Конституция, слабо отличающаяся от нынешней, была бы принята в 1996. Олигархической приватизации бы не произошло. В целом ситуация в стране мало отличалась бы от нынешней. Правда, было бы больше советской символики. Режим считался бы преемником Советского Союза. Герб походил бы на советский, но только без серпа и молота – в центре был бы двуглавый орел.

Получается, что Руцкой – это несостоявшийся Лукашенко, а Лукашенко, напротив, – состоявшийся Руцкой. В этом смысле Лукашенко уникум. Нигде политики первого постсоветского поколения не задерживались у власти. В республиках бывшего СССР события развивались по стандартному сценарию – приход к власти национал-демократов, гражданская война, затем возвращение представителей прежней партноменклатуры. Где-то (как в Средней Азии) партноменклатура и не уходила от власти. Но только в Белоруссии национал-демократы потерпели мгновенное поражение, а к власти пришел местный Руцкой.

Белорусская элита с советских времен отличалась высокой степенью сплоченности. В ней не было кланов, грызущихся не на жизнь, а на смерть. Это и предопределило успех Лукашенко. Консенсус белорусской верхушки, ее стремление одновременно сохранить самостоятельность Белоруссии и все лучшее, что было при советском строе, сделали Лукашенко бессменным правителем постсоветской Белоруссии.

Однако любая политическая модель имеет свои пределы. У Лукашенко крепкие позиции, но рано или поздно в Белоруссии встанет вопрос: есть ли жизнь после Батьки. И от его решения элитами и обществом зависит, сохранится ли уникальный белорусский строй или будет мгновенно демонтирован. Пойдет ли Белоруссия на союз с Европой, более тесное сотрудничество с Россией или ей придется повторить путь российской олигархической приватизации с опозданием на 15 лет.