Книга Юрия Гиренко «До и после Путина. Реакционные рефлексии» опубликована издательством «АСТ» и поступила в продажу в октябре. Как сказано в редакционной аннотации, «речь в ней идет не о Путине. Точнее, не только и не столько о Путине».
Если бы Господь хотел, чтобы все было просто, Он бы не заморачивался творением человека
– Книга получила довольно громкое название – «До и после Путина». Это своего рода пиар-ход или некая декларация о намерениях?.. Читателю, полагаю, интересно, в чем состоят эти намерения.
– Отчасти, конечно, пиар-ход. Но только отчасти. Это на самом деле всего лишь точное определение обстоятельств времени-места. Что до декларации – тут опять же все прозрачно. И все намерения высказаны открытым текстом: понять, как мы пришли к Путину и куда можем пойти от Путина. Не без провокации, да. Но провокация тут не самоцель. Разумеется, я дразню читателя. Но только для того, чтобы ему, читателю, захотелось понять: а как мы дошли до жизни такой?.. И тут я предлагаю ему версию...
– Вопрос вытекает из предыдущего: о чем эта книга? Она, очевидно, не о власти, не об интеллигенции, не о буржуазии, а вроде бы обо всем понемножку. Как можно определить стержневую идею книги?
– Она и о власти, и об интеллигенции, и о буржуазии, и даже, прошу прощения, о народе. Она о том, что с нами случилось. И почему. А стержневая идея реакционна и проста: «не сломано – не чини». Я пытаюсь понять (и другим объяснить), почему наша страна – наша великая страна! – дважды в течение одного столетия влипла в революционную заваруху. Как именно она из нее вышла. Чего в связи с этим надо хотеть, а что – «девичьи мечты». Такая простая идея...
– Почему вообще возникло желание написать этот текст? Как был выбран момент: «не раньше – не позже» или просто так диктовал редакционный план издательства «АСТ»?
– Издательский план тут совсем ни при чем – я пришел в АСТ с готовой книжкой, оставалось сделать корректуру, дизайн и типографию. Это была именно моя потребность: собрать вместе разрозненные куски текста, сказать, что я считаю важным и нужным. Работа у меня такая: пытаться умом понять Россию. А это требует больших форм... Конечно, у меня получилось далеко не все. Но, как говорится, я хотя бы попытался...
А момент... Возникла пауза между выборами. Надо было собраться с мыслями. И... Тут же надо понимать, что текст был собран к концу февраля этого года, когда ясности было еще меньше, чем сейчас. Я надеялся предупредить общество о том, что будет осенью. Но издательская технология сурова. Да и не стали бы меня слушать до появления жареного петуха... Дай Бог, чтобы хоть теперь прислушались.
Только не надо думать, что я себя считаю неким мессией, – я не Грабовой, не Лимонов и не Касьянов. «Просто хочу помочь», да.
– Хорошо, перейдем к вещам содержательным. В книге довольно много говорится о самоидентификации – интеллектуалов и не только. Можно дать некую сжатую формулу предлагаемых решений?
– Нет, нельзя. Сжатые формулы – это ложные формулы. Этим занимаются интеллигенты и технологи. Если бы Господь хотел, чтобы все было просто, Он бы не заморачивался творением человека. Что можно – и нужно – сделать мыслящему человеку, так это отгородить себя от простых формул. Можно (и нужно) определить базовые критерии любого решения. Это – естественность (все, что ломает человека через колено, в конечном итоге чревато катастрофами), эволюционность (уверенность в том, что человек есть мера всех вещей и может решить любую проблему, – пагубная самонадеянность), разумность (если высокий идеал нерационален, то ему место в поэзии, а не в политике: при попытке его воплотить будет много трупов и большая задница). Прочее – от лукавого.
– О’кей, тогда сузим вопрос и поговорим о самоидентификации самого автора, а точнее, о той среде, которую он представляет. Каков портрет интеллектуала-лоялиста в сегодняшней России?
– Прежде всего это человек, который не хочет больше экспериментов над собой и себе подобными. Это главное. А вот рисовать портреты мне бы не хотелось. Тем более что я не представляю среду – я высказываю свои мнения. Как мне кажется, аргументированные. Меня никто не уполномочивал говорить от его имени. Только я сам.
Есть ли социальная среда, которая готова воспринять мои измышления как свои? Мне хочется надеяться, что есть. Это интеллектуалы, которым надоело быть интеллигентами, то есть быть носителями невесть кем придуманных ценностей и принципов. Они хотят понимать и не хотят дразнить природу. Это буржуа, которые хотят жить в состоянии «нормальности». Без «штурмов неба». Без вседозволенности. В понятном и предсказуемом мире. Я адресуюсь в первую очередь к ним. И потому, что сам себя ассоциирую с такими людьми (особенно с первой из упомянутых категорий). И потому, что именно от них больше всего зависит, что будет дальше «с Родиной и с нами».
– Сюда же. Часто можно услышать: «Что же это за апологеты буржуазного государства, буржуазного класса, которые сами не шибко буржуазны и уж точно не относятся к данной социальной группе?» Насколько обоснован такой упрек и как на него можно возразить?
– Упрек смешной. Примерно с теми же основаниями Марксу и Ленину можно было сказать (и говорили), что они сами отнюдь не пролетарии. Разумеется, можно считать, что мир вертится вокруг тебя и тебе подобных, – как, собственно, и делает интеллигенция. И придумывать сложные схемы, обосновывающие главенство своей группки... Только кому от этого хорошо?
Я знаю, что не могу быть капиталистом – не тот склад ума, характера и профессиональной предрасположенности. Но при этом я знаю, что капиталисты – оптимальная группа лидеров. Это как вести кандидата на выборах: это ведь он станет депутатом/мэром/губернатором/президентом, а не я, его консультант. И что? Лезть самому в кандидаты?..
Нет, правда, очень смешной упрек. Настолько, что возражать и не хочется. Потому что глупо спорить с глупостью.
– Похоже, что у нас получается некая новая суперэлита в рамках эдакой симфонии консервативных интеллектуалов и буржуазии? Что ж, на Западе эта модель вроде вполне работает. Осталось понять, каковы ее перспективы в России…
– Пока не очень получается, к сожалению. Проблема в том, что и среди интеллектуалов многим себя неудобно числить вне интеллигенции, и буржуазия стесняется себя называть буржуазией. Жизнь заставляет, но персонажи сопротивляются. Может быть, им автора не хватало?..