30 сентября последние подразделения возглавляемой США международной коалиции против ИГ (организация запрещена в России) покинули столицу Иракского Курдистана – один из древнейших городов мира Эрбиль.
Это событие чаще обсуждают в категориях силовой политики: кто заполнит образовавшуюся пустоту и сумеет ли регион защитить себя сам? Но в действительности уход коалиции меняет саму природу внешнего присутствия в Курдистане. Если с 1990-х годов стабильность региона опиралась на внешние военные гарантии, то теперь ей предстоит держаться на основе связей, которые сам Курдистан выстроит с Багдадом и с внешними партнёрами. Для России, не имевшей здесь военного присутствия, эта перемена открывает возможность для нового типа отношений, основанного на экономическом и гуманитарном сотрудничестве.
Курдская автономия в её нынешнем виде (обещания 1970-х годов так и не стали реальным самоуправлением) с самого начала складывалась под внешней защитой. Созданная в апреле 1991 года на основании решения Совета Безопасности ООН «зона безопасности» на севере Ирака создала условия для формирования региональных органов власти, однако предоставленная внешними силами относительная независимость от Багдада не решала вопроса отсталости региона. Иракский Курдистан оставался в международной изоляции, а с 1991 по 2003 год находился, по сути, в двойной экономической блокаде: под санкциями центральных иракских властей и под санкциями СБ ООН, наложенными на весь Ирак.
В ходе строительства нового иракского государства курды смогли закрепить и расширить завоёванные права. Конституция 2005 года определила Ирак как федеративное государство, а Курдистан – как его регион с широкими полномочиями. Принятый в 2006 году региональный инвестиционный закон, один из самых либеральных на Ближнем Востоке, открыл Курдистан для иностранного капитала. С 2014 года, когда регион оказался на передовой борьбы с ИГ, Эрбиль стал одной из главных опор коалиции. Иными словами, почти вся новейшая история Курдистана, включая его экономическое возрождение, прошла под внешним военным зонтиком. Поэтому в связи с уходом коалиции звучала сдержанная тревога. Например, вопрос защиты от беспилотников неба в регионе пока не решён.
При этом в самом Эрбиле, в разговорах с жителями и официальными лицами, уход коалиции воспринимается как свидетельство нового этапа самостоятельной жизни и новых возможностей. Ответы на вызовы безопасности теперь ищут не во внешних гарантиях, а внутри иракского государства. Багдад отметил уход коалиции «Днями суверенитета», премьер-министр Али аз-Зейди объявил о начале этапа, когда оборона Ирака и контроль над оружием должны целиком перейти в руки государства. Курдистан подошёл к этому рубежу, завершив объединение вооруженных сил Пешмерга, долгие годы разделённых по партийному принципу. Это укрепляет управляемость региона и делает его более понятным собеседником для Багдада.
Показательно, что взаимная зависимость Эрбиля и Багдада сегодня становится более симметричной. Прежде её ощущал прежде всего Курдистан, чей бюджет во многом формируется за счёт федеральных средств. Кризис в Ормузском проливе, лишивший федеральную казну почти 42% доходов, повысил значимость для Ирака сухопутных путей, связывающие порты Персидского залива с Турцией и Европой, а значит, и севера страны. Курдистан, соседствующий с Турцией, Ираном и Сирией, перестаёт быть окраиной и становится одним из узлов, от которых зависит связь Ирака с внешним миром. При всех сохраняющихся разногласиях это может служить более надёжной опорой стабильности для региона, чем любые внешние гарантии.
Плоды мирного строительства в Эрбиле заметны повсюду, хотя город развивается неравномерно, а единого выраженного центра в нём нет. Растут высотные жилые комплексы, вдоль прогулочных бульваров появляются новые кварталы с ресторанами и кафе. Заметную роль в этом играют турецкие компании, прочно занявшие местный строительный рынок.
Однако у этого роста есть и оборотная сторона. Новые кварталы появляются быстрее, чем город успевает их благоустроить: зелени и воды в Эрбиле почти нет, если не считать отдельных парков рядом с новыми жилыми комплексами. Не поспевает за ростом города и собственное производство. В 2025 году Курдистан импортировал продукции более чем на 12 млрд долларов, и на импорт пришлось 95% его торгового оборота. Схожая картина и в Ираке в целом: по имеющимся оценкам, от 80 до 90% потребляемых в стране товаров производится за рубежом. При такой зависимости от ввоза Эрбилю становится всё важнее расширять круг партнёров.
Российская деловая миссия, работавшая в Эрбиле в начале октября, сразу после «Дней суверенитета», стала частью этого поиска. Её подготовили Российско-Иракский деловой совет и Постоянное представительство правительства региона Курдистан-Ирак в Москве. В состав делегации вошли компании тех отраслей, где российское предложение очевидно совпадает с местным спросом: производители муки, масла, мяса и кормов, фармацевтические и строительные компании, логистика и ИТ.
Отметим, что протокольная часть шла на курдском и русском языках: курдский здесь – язык и делового общения, и повседневной жизни, а молодёжь арабским владеет всё реже. На встречу с делегацией приехали руководители торговых палат и импортёры из всех провинций Курдистана, включая недавно образованную Халабджу. Их запросы касались в том числе продукции и отраслей, не представленных в составе делегации. Это лишний раз подтверждает масштаб потребностей региона.
Официально торговля России и Ирака оценивается примерно в 300 млн долларов, однако эта цифра занижает реальный масштаб связей. Значительная часть российской продукции попадает в регион через третьи страны. Сегодня она доходит до местного покупателя через посредников, прежде всего турецких, и каждое такое звено повышает её цену и отдаляет производителя от рынка. Между тем, как показывает опыт других партнёров региона, именно прочное экономическое присутствие со временем становится основой для более широкого взаимодействия.
Показательным было и то, как говорили о России с курдской стороны. Для них Россия – партнёр, сотрудничество с которым строится на взаимном интересе и не втягивает регион в противоречия с Багдадом. Немалым подспорьем послужит и традиция отечественного курдоведения, одной из старейших научных школ изучения курдского мира. В регионе, где к собственной истории и культуре относятся с особым вниманием, глубокое знание языка и истории народа приобретает для партнёра особую ценность.
Уход коалиции во главе с американцами закрывает долгую главу, в которой стабильность Курдистана во многом держались на внешних военных гарантиях. Теперь на первый план выходят уже не сила, а доверие к внешним партнерам и взаимная заинтересованность. Именно здесь у России, не имевшей в Курдистане военного присутствия, появляется возможность занять собственное место, и первые встречи в Эрбиле показывают, что такая возможность вполне реальна.