Нам все время говорят о фашизме, разрывающем Украину. О красно-черной чуме, уничтожающей любое инакомыслие, особенно если оно коррелирует с пророссийскими настроениями. С другой стороны, нам твердят о том, что происходящее на Украине свидетельствует о росте, подъеме национального самосознания.
Активный протест украинцев – это не столько подъем национального самосознания, сколько месть той инфернальной обыденности, что засасывала их тоскливым болотом
Казалось бы, две противоположные точки зрения, выражаемые несогласными, а подчас воинственно несогласными, конфликтующими лагерями. Но фокус в том, что правы и те и другие. При всей инспирации американскими «пирожками» и жутким националистическим замесом, евромайдан как условный старт, как точка отсчета в основе своей нес благую, справедливую идею возвращения страны народу, уставшему от дури, жадности и бесстыдства властей.
Люди вышли, потому что «устали жить в дерьме», как было написано на одной из листовок. И правда, кучка сомнительных персонажей из окружения Януковича вдруг решила, что вся страна, от и до, принадлежит исключительно им, хотя их-то звали лишь на роль временных управленцев.
Но в результате они не только создали убийственную систему коррупции, но и нивелировали понятие «украинский гражданин» в принципе. Мой знакомый под Киевом построил дом отдыха. К нему пришли люди из соответствующих структур и заявили: «Мы купим у тебя пансионат за триста тысяч». «Но постойте, – ошалел знакомый, – он стоил три миллиона!» «Или купим за триста, – отчеканили люди, – или заберем так...»
Подобных примеров, что называется, множество. Все они – кирпичики в той дороге, которая привела большинство людей – особенно представителей мелкого и среднего бизнеса – на евромайдан. Они просто устали от насекомообразной жизни.
И многие из них были готовы физически уничтожать власть, которая при всей своей гротескности, в общем-то, была такой же, как все предыдущие, разве что чуть трусливее и жаднее. Отбрасывая эвфемизмы, молодчики евромайдана творили то, что в состоянии аффекта грозились сделать многие украинцы. Отомстить, восстановить попранную справедливость.
Так же и сейчас, по справедливости, на Украине швыряют в мусорные баки и лупцуют тех, кто так долго издевался над простыми людьми. Бунтующий украинец оказался готов к реальным действиям. И этот его активный протест – не столько подъем национального самосознания, сколько месть той инфернальной обыденности, что засасывала его тоскливым болотом.
Месть взяточникам-судьям, которые, прикрывая мерзавцев, отправляют в тюрьму невиновных людей. Равнодушным врачам, которые не повернут головы, не услышав шелеста гривен. Правоохранителям, ответственным за беспредел во Врадиевке и десяток подобных историй. Чиновникам, превратившим страну в «зону» с горлопанистыми вертухаями-агитаторами на «вышках».
Бунт кровавый и беспощадный, но не бессмысленный. Справедливый бунт, который изначально был обречен, потому что его метафизическая основа диссонировала с modus operandi, коим должны были реализовываться заявленные цели. И вот тут, собственно, включается вторая доминанта нынешней Украины – беззаконие как метод декларации справедливости.
Массовое гражданское преступление, не получившее наказания, априори ставит под вопрос и факт, и возможность существования государства. Можно долго, шумно, кроваво дискутировать о казуистике, но евромайдан и логично последовавшие за ним действия, несомненно, являются преступлениями. Когда заживо сжигают правоохранителей, а затем и обычных граждан, то это не может бесследно пройти для государства. Каким бы прекрасным оно ни рисовалось в будущем, в основе его – насилие, кровь, уничтожение.
Данный спор – можно ли декларировать справедливость незаконными методами – вечен, в летописи его самые разные персонажи: от Робин Гуда и Дубровского до Данилы Багрова и Саши Белого. По сути это все тот же вопрос Достоевского о слезинке ребенка.
Вот только на Украине слез и детей оказалось слишком много. И все они есть побочный эффект – именно в такой жуткой формулировке – поиска и восстановления справедливости, у которой, к слову, есть один весьма показательный недостаток.
Справедливость не может быть единой для всех, а значит, неизбежны противоречия. Мало того, противоречия базисные, существенные. Значит, оппоненты будут дискутировать о святом. Спор их, перерастающий в драку, окажется из серии «чья мама лучше». Можно ли в нем отыскать победителя?
И когда Петр Порошенко беседует с Викторией Нуланд о предстоящих системных реформах, продолжая линию стратегии «2020», то он, как и все причастные к Украине, обязан помнить одну простую вещь: в основе всего должен лежать закон и его соблюдение.
И когда очередные молодчики идут валить очередной памятник или избивать очередную персону, то украинские СМИ рассказывают о чем угодно, но только не о преступлении, совершенном одними гражданами Украины по отношению к другим. Хотя все они имеют идентичные права и свободы. Следовательно, первые граждане должны быть наказаны.
Тем показательнее бездействие, а подчас и содействие (со знаком «минус») правоохранительных органов, чья деятельность до и после евромайдана – только на разный манер – свидетельствует о глубочайшем кризисе структуры. Оставшиеся после советского времени профессионалы смогли предотвратить гражданский конфликт в девяностых, но после отчалили на более денежные места.
Остались и пришли те, кто либо хотел стать вором по ту сторону черты, либо просто не имел альтернативы. И не случайно перед евромайданом милиция имела рекордно низкий, как пишут в социологических материалах, индекс доверия. Ниже он – только сейчас.
Да, мы получили Украину, где у каждого своя справедливость. И кто в ней сильнее, тот окажется прав. Так, собственно, и везде, но не везде подобная ситуация не имеет противодействия. Оттого олигархи и содержат «карманные войска», а простые граждане выясняют отношения на площадях. Развести, утихомирить их некому. Справедливость бьет закон и превращается в обреченность.
Источник: Украина.ру