Башни высотой в 110 этажей архитектора Минору Ямасаки представляли собой новаторскую конструкцию – без традиционной кирпичной кладки, без опорных угловых колонн, на которых держатся здания, и без внутренних колонн: открытое пространство, свет, воздух и простор, рассказал Делени, передает РИА «Новости».
Лестничный пролет, построенный его бригадой, оказался единственным уцелевшим фрагментом на «граунд-зиро», который теперь станет экспонатом национального мемориала 9/11.
«Качество возведения было безупречным. Строительство Всемирного торгового центра было иконой США, мы создавали совершенно инновационные высочайшие небоскребы Америки. Такого контроля, как там, я еще не встречал», – вспоминает Делени.
Строительство началось с Северной башни в августе 1968 года. Официальный рабочий день считался с 8 утра до 3.30 с 40-минутным перерывом на обед, потом шли сверхурочные – по двойной оплате: бригадирский час стоил 40 долларов, удваиваясь за аврал, который был почти каждый день. Уже через три года после начала закладки фундамента в Северной башне появились первые новоселы.
«Среди строителей было очень много итальянцев, примерно каждый десятый не говорил по-английски, отвечая на приветствие «но инглиш», – вспоминает Делени.
Впервые в Нью-Йорке на этой стройплощадке заставили обязательно носить защитные каски в целях безопасности, однако в общей сложности на возведении комплекса ВТЦ погибли около 60 рабочих – в 10 раз больше, чем на строительстве Эмпайр Стейт Билдинг.
Южную башню начали строить, когда на соседней были возведены первые четыре-пять этажей. Впервые в США для возведения всех корпусов ВТЦ была применена практика создания котлована из свай и бетона, обнесенного железобетонной стеной из-за мягкого песчаного грунта и близости реки Гудзон, который американцы называли «ванной». Гигантские краны, привезенные из Австралии, именовались не иначе как «кенгуру».
«Считалось, что главная угроза небоскребам – внизу, от реки. Подземная часть ВТЦ была столь беспрецедентно мощной, что во время взрыва 1993 года повреждения оказались менее значительными, чем предполагали террористы, ожидавшие, что подломленная в фундаменте башня рассыплется», – вспоминает Делени.
В феврале 1993 года в подземном гараже Северной башни ВТЦ был взорван грузовик, начиненный почти 700 килограммами взрывчатки, в результате чего погибли шесть человек. Организаторы взрыва, включая Рамзи Юсефа, который был непосредственным исполнителем теракта, позже были приговорены в США к пожизненному заключению.
Однако позже выяснилось, что конструкторы башен-близнецов прорабатывали версию того, что в них может врезаться самолет. Допускалось, что идущие на посадку самолеты в тумане могут потерять ориентацию и столкнуться со зданиями. О терроризме тогда никто не думал, но изучался прецедент 1945 года, когда военный бомбардировщик B-25 Mitchell врезался в тумане в Эмпайр Стейт Билдинг – самое высокое здание мира на протяжении почти 40 лет.
Что именно было в заключении, осталось невыясненным, так как вся документация подрядчика – руководства порта сгорела во время пожара.
«Те, кто считали, что башни ВТЦ были построены некачественно, ссылались на пример Эмпайр Стейт Билдинг, устоявшего после того, как оно было протаранено на уровне 70-х этажей. Надо принять в расчет то, что масса и скорость B-25 были несопоставимо меньшими, чем у захваченных террористами Boeing-767, предназначенных для трансконтинентальных рейсов. К тому же они были с полными топливными баками. Топливо пролилось в лифтовые шахты, температура горения достигала 1,8 тыс. градусов по Фаренгейту (около 700 градусов Цельсия)», – говорит ветеран-строитель, посвятивший много времени сбору и исследованию материалов о разрушении башен, которые он возводил.
Три официальные комиссии не выявили нарушений при строительстве, хотя и официальные и независимые эксперты так и не смогли дать исчерпывающее объяснение феномену разрушения башен, названному «эффектом блинов», когда обрушающийся этаж вызывает реакцию поочередного обвала всех расположенных ниже этажей. Появились версии недостаточного крепления этажей к наружным стенам или проблем качества стали, быстро оплавившейся в результате пожара.
«Вопросы с качеством стали для металлоконструкций возникали при строительстве. Поставщиков было двое – американские производители из Пенсильвании и еще завозилась бельгийская сталь. Конструкции из бельгийской стали не выдерживали тестов, которые проводились тут же на строительной площадке на специальных машинах, создававших экстремальное давление. Помню, как инженер пометил желтой краской некачественные конструкции и запретил их использовать. Однако их пустили в дело, как только он отошел, – стройка двигалась впечатляющими темпами, и простоев никто не хотел. Но после этого от бельгийской стали мы отказались полностью», – вспоминает Делени.
Он полагает, что качество материалов было хорошим.
«Из лома, собранного после трагедии на месте башен-близнецов, отлили корпус корабля «Нью-Йорк». Это и есть показатель качества», – считает строитель.
Три официальных расследования не обнаружили на «граунд-зиро» следов гексогена, которые подтверждали бы спекулятивную версию о спланированных взрывах.