Нефтеперерабатывающая компания SK Innovation из Южной Кореи впервые за последние 10 лет купила российскую нефть марки Urals. Она заключила контракт с ЛУКОЙЛом на 1 млн баррелей нефти с поставкой в апреле, сообщил Bloomberg со ссылкой на знакомые с ситуацией источники. В пресс-службе южнокорейской компании подтвердили эту покупку.
Вероятно, сделка России с ОПЕК привела к выстраиванию более рациональной модели торговли нефтью. Это уже не война против всех. Теперь сотрудничать выгоднее
«Поставки нефти марки Urals – редкость для Азии, поскольку, как правило, это невыгодно по сравнению с такими марками, как Oman или Upper Zakum», – говорит аналитик из Energy Aspects Ltd Невин Нах.
«Поскольку с поставками нефти марки Dubai в Азии стало сложнее, поставки российской нефти становятся выгодными для нас», – объясняют в SK Innovation сделку с ЛУКОЙЛом.
По сути, покупка Южной Кореей российской нефти демонстрирует, как соглашение ОПЕК перераспределяет потоки нефти по всему миру.
Южная Корея и до этого покупала российскую нефть, но это была нефть совсем другой марки. «На азиатские рынки заточена и поставляется нефть с сахалинских месторождений «Сахалин-1» (марка «Сокол») и «Сахалин-2» (марка «Витязь») и по трубопроводу Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО, марка ESPO). До сих пор Южная Корея закупала нефть этих марок», – рассказывает ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности, преподаватель Финансового университета Игорь Юшков.
Российскую марку Urals азиатские страны не закупают, потому что эта нефть заточена под поставки на Запад и идет из Новороссийска, прибалтийских портов или по нефтепроводу через Белоруссию. Это западный сорт нефти, и по качеству он хуже, чем ESPO и сахалинские сорта.
Собственно, из-за крайне сложной и дорогой логистики поставки этой нефти в Азию и не шли. В этом случае надо вести танкеры из Новороссийска через Суэцкий канал. Почему же сейчас все изменилось? Игорь Юшков предполагает, что, скорее всего, речь идет о своповых (обменных) поставках.
«У Саудовской Аравии или Омана есть, например, контракт на поставку нефти с Германией, а у нас – с Южной Кореей. Но, чтобы нам не тащить нефть в Южную Корею, а арабам – в Германию, совершается своповая сделка. При поставках в Китай тоже зачастую наши компании отправляют нефть в Европу, а наши ближневосточные партнеры – в Китай, а записывается на бумаге, что это поставки России в Китай. Такой взаимозачет», – поясняет Игорь Юшков.
Иными словами, покупка российской нефти проходит на бумаге, тогда физически поставки в Южную Корею идут с Ближнего Востока. Ровно так же, как по документам поставка в Европу проходит от арабов, но в реальности нефть идет из России. Таким образом все участники экономят на дорогой логистике. «С точки зрения экономики везти нефть из Черного моря в Азию довольно странно. А вот своповые операции выгодны и нам, и арабам», – добавляет собеседник.
Учитывая, что члены ОПЕК взяли на себя обязательство не повышать производство нефти в рамках соглашения, вероятно, страны Персидского залива не могут увеличить производство, чтобы удовлетворить дополнительный спрос в Корее. Тогда как у России такие возможности имеются – за счет сокращения поставок в западном направлении. Ведь Россия также взяла на себя обязательства по сокращению добычи.
«Вероятно, сделка России с ОПЕК привела к выстраиванию более рациональной модели торговли нефтью. Это уже не война против всех, которую объявляли саудиты, заявляя, что будут добывать по максимуму даже при 20, 30, 40 долларах за баррель. Они хотели, чтобы все конкуренты умерли. Однако спустя год увидели, что американские сланцевые проекты остаются на плаву, глубоководная добыча тоже живет. Всем плохо, но никто не умирает. Теперь оказывается, что сотрудничать выгоднее. Новая стратегия ближневосточных монархов заключается как раз в том, чтобы координировать свои действия с другими игроками», – рассуждает Юшков.
Раньше саудиты демпинговали и продавали нефть себе в убыток, только чтобы завоевать как можно большую долю рынка как в Европе, так и в Азии. Теперь саудиты и другие арабские страны сокращают объемы добычи. «Они пошли на сделку, потому что в 2016 году потратили слишком много своих резервов. А они к этому не привыкли: они десятилетиями только добавляли в резервные фонды, а тут вдруг за год им пришлось очень много потратить. Поэтому арабы стали считать деньги, и своповые (обменные) операции как раз всем выгодны», – отмечает эксперт.
В прошлом году арабам удалось впервые прорваться на европейский рынок. Тогда как Россия тем временем не просто усилила свое влияние в Азии, но и подвинула Саудовскую Аравию в Китае – а это крупнейший потребитель топлива.
Это произошло впервые за все время наблюдений. Еще три года назад Россия занимала только третье место по объемам поставок нефти в Китай. А по итогам 2016 года – уже первое. Это удалось сделать благодаря росту объемов добычи нефти, и дополнительные объемы отправляли как раз в Азию. Плюс Россия начинает потихоньку снимать объемы с западного направления и направлять на азиатское.
«В прошлом году нам пришлось 7 млн тонн нефти везти в Китай через Казахстан, в этом году пойдет 10 млн тонн. А почему через Казахстан? Потому что снимается нефть из месторождений Западной Сибири, а не Восточной», – указывает Юшков.
Таким образом, поставки в Южную Корею нефти марки Urals, предназначенной для европейских рынков, можно считать еще одним значимым шагом России по переориентации торговли с Запада на Восток. «Объявленный разворот на Восток, по крайней мере по нефти, работает», – согласен собеседник.
В этом году Россия способна закрепить лидерство в Китае и нарастить поставки в другие азиатские страны. В конце года ожидается ввод нефтепровода Сковородино – Мохэ – это ответвление от ВСТО на Китай (Дацин). Поставки в итоге удвоятся до 30 млн тонн в год. Плюс вырастут поставки через Казахстан.
«Я думаю, 2017 год станет еще более показательным. Станет видно, например, как Транснефть снижает прокачку нефти в западном направлении и увеличивает в восточном», – говорит Юшков.
При этом пока Россия не теряет и европейский рынок, куда пришли арабы. «Мы увеличили объемы производства, поэтому успеваем и на Запад, и на Восток поставлять нефть. Если бы у нас никто не брал эту нефть, то мы бы ее не добывали. У нас же наоборот – проблем с продажей нет, ее разбирают», – заключает собеседник.