Закольцевалось

2H Company – один из наиболее успешных проектов «Елок»; хип-хоп-читки дуэта Феничев – Ильин (сейчас остался один Феничев) с электронными подкладками Зайцева – Барамии соперничают в популярности с группой «Кровосток».

Нам нужна вариация на две минуты, там балерина на одной ноге танцует, это должна быть нежнейшая вещь

В декабре 2006 года ассистент заведующего балетной труппой Мариинки Павел Гершензон попросил своего знакомого музыкального журналиста Дмитрия Первушина подогнать ему побольше свежей и нестандартной музыки. После прослушивания остановился на пластинке 2H Company «Психохирурги».

Представление в Мариинском состоит из трех частей: сначала балет Баланчина на музыку Стравинского, потом «Ринг» на музыку 2H Company, потом реконструкция императорского балета «Пробуждение Флоры».

«Мы представляем нулевые, Стравинский – XX век, а затем будет век XIX», – говорит Саша Зайцев. «Ринг» – это тоже балет Баланчина, с которого в Мариинском решили в точном соответствии с экспериментаторской жилкой знаменитого хореографа «подстряхнуть пыль». Сюжет – соревнование двух балетных пар, которым дирижирует рефери.

Накануне премьеры корреспондент газеты ВЗГЛЯД Наталия Курчатова встретилась с дуэтом Зайцев – Барамия для разговора о том, как же они дошли до жизни такой.

Саша Зайцев: В общем, дело было так: позвонили люди из Мариинского театра и сказали: «Напишите нам балет».

В ходе первой встречи мы попытались их отговорить. Дело в том, что они не очень хорошо представляли себе, кто мы и что. Они слышали нашу пластинку «Психохирурги», и ассистент балетной труппы театра Паша Гершензон сказал, что наш MC Миша Феничев реанимирует городской романс, это ему очень нравится. А наш дуэт как бы пошел в нагрузку. Это как раньше – чтобы получить журнал «Искатель», надо было выписать «Вокруг света».

– Почему так самокритично?
С. З.: Мы поняли, что в основном им нужен текст про балет. В итоге мы два месяца писали музыку, но только недавно поверили, что все на самом деле состоится. Какое-то время мы ездили к хореографу Леше Мирошниченко в гости и смотрели балеты – Форсайта, Баланчина. Потом Гершензон дал нам диск Стравинского, «Весну священную», и сказал: «Вот что-то подобное и напишите».

Илья Барамия: В процессе выяснилось, что Стравинский родился на соседней улице со Стасом Барецким. Это бывшая Швейцарская улица. В 1962 году Стравинский туда приезжал, но дачи, где он родился, конечно, уже не было.

– Как шел процесс?

С. З.: Было понятно, что они хотят рэп, и это дало жесткие ограничения… Несколько раз то, что мы делали, не подходило. Мирошниченко приезжал к нам в студию и танцевал. Сейчас у нас еще новый проект, мы работаем с Сергеем Галуненко, который делает голосовые импровизации. Галуненко импровизировал, мы записали, выбрали, смонтировали, и это стало тем, что сейчас является партией рефери. Им это очень понравилось – такая штука с голосом. Потом Миша сочинил текст, мы сделали под него аранжировку. Так и росло.

И. Б.: Миша Феничев развернул историю таким образом, что фанаты балета выступили как бы в амплуа таких отмороженных футбольных болельщиков. То есть от поединка пар история сдвинулась в сторону противостояния с залом. Изменилась роль рефери.

С. З.: Миша идею противостояния пар сместил в первую часть, а во второй – да, сцена противостоит залу. Эта идея пришла Мирошниченко после прослушивания текста. Не знаю, что Мирошниченко думает об этом, но мне кажется, получилась рефлексия о роли хореографа, который вдыхает жизнь в исполнителей, а потом бросает их на зал, как солдат на амбразуру.

– За кем права на издание музыкального сопровождения?
– Мы за собой оставили.

– Издадите?
– Может быть.

– Ожидали ли вы подобного пути развития для группы?
С. З.: Понятно было, что путь 2Н Company – это не стадионы, а театры. Но мы не думали, что сразу будет Мариинский.

– Какие у вас впечатления от балетной публики?
С. З.: Нас удивило, что там ссорились из-за того, кто будет танцевать в этом балете. Потом приезжаем – все выучили наш рефрен, ходят и поют…

Выяснилось, что многие танцовщики слышали о нас, ходили на концерты Стаса Барецкого. То есть это не совсем изолированные миры. Мишина мама говорила с ним о балете, рассказывала, как брала автограф у Мезенцевой. Миша это все включил в текст. Еще выяснилось, что Мариинка шефствует над ДК в Горбунках, где Миша живет… Все связано.

Был приятен интерес и толерантность балетных людей – потому что мы, в общем-то, со своим уставом в чужой монастырь. Там все люди с классическим музыкальным образованием, у них свой язык, Леша Мирошниченко, например, говорит: «Нам нужна вариация на две минуты, там балерина на одной ноге танцует, это должна быть нежнейшая вещь». Такая инструкция, если ее музыкантам разных школ дать, будет реализована десятью разными способами. Это был сложный момент. Чаще всего мы предлагали отслушать большой объем нашего материала, чтобы найти что-то похожее.

И. Б: Надо сказать, они тоже в первый раз работали не просто с живым композитором, но с людьми, которые пишут музыку в процессе работы… То есть постоянно все движется-меняется, постоянно притирки происходят.

С. З.: К Леше Мирошниченко мы ездили бухать. Ему 32 года – наш ровесник. Приедем, посмотрим Баланчина, потом откроем водку.

И. Б.: Он очень общительный человек, рассказывает истории, а потом вскакивает и начинает танцевать на кухне – нога взвивается между мойкой и раковиной, потом Леша увлекается и выпрыгивает в коридор...

С. З.: То есть погружение в балет происходило довольно весело.

И. Б.: Мы увидели, как балет рождается, и это, в общем, производит впечатление. Для нас же балет был – это когда переворот и «Лебединое озеро» показывают. А тут увидели с другой стороны, нам показали лучшее – Баланчин, Форсайт.

С. З.: Мы понимаем, что наша роль здесь не великих композиторов изображать, но просто пыль стряхнуть, сделать по-другому. Мы ведь профессиональные дилетанты. Очень легко решить, что ты герой, но это будет мешать. Как группа «Воскресенье» – написала все песни в 1973 году и с тех пор поет – тоже позиция.

И. Б.: Но не наша. Нам чем необычнее, тем интересней.