Борис Акимов Борис Акимов Война полов

Несмотря на декларацию традиционных ценностей, Россия в тройке мировых лидеров по количеству разводов. Безответственность и инфантильность современных мужчин и женщин? Экзистенциальная запутанность в смыслах брака? Да, но есть и еще один фактор. Мужчины и женщины находятся в состоянии военных действий.

7 комментариев
Андрей Манчук Андрей Манчук Куба не сдастся

Кубинской власти не привыкать к разговорам про ее скорый конец. Кубу хоронят 65 лет кряду, начиная с 1959 года. Америка перешла к политике военного террора, без оглядки на давно не существующее международное право. Куба действительно оказалась в тяжелом положении, которое можно без натяжек назвать критическим. Но Куба не сдастся.

0 комментариев
Тимур Шерзад Тимур Шерзад Иран может стать для Америки хуже Вьетнама

29 марта 1973 года США вывели свои войска из Вьетнама. После этого падение южной части разъединенной страны и победа коммунистического Севера были делом времени. Вьетнам стал самой психологически тяжелой войной для Штатов за весь ХХ век. Сможет ли Иран стать для них еще сложнее?

10 комментариев
18 января 2008, 14:16 • Культура

Гей ты или человек?..

Tекст: Алиса Никольская

В первой половине сезона «Практика» побила все рекорды по количеству премьер. За четыре месяца их набралось уже шесть. Примечательно, что ни одного проходного, случайного, небрежного спектакля нет. Тематический и стилистический разброс позволяет наблюдать полную картину актуального театра, которым занимается «Практика». А заодно по-новому оценивать жизненное пространство вокруг себя.

Последний по времени спектакль с лирическим названием «Мармелад» может насторожить подзаголовком «Пьеса про геев». Но, выходя из зала, ловишь себя на мыслях о другом.

Мармелад» получился о любви. О бесплодных ее поисках: современный мир все больше направлен на отсутствие чувств между людьми

Каждый новый спектакль «Практики» обозначает и раскрывает определенную тему.

Скажем, «Капитал» рассказывает о внутрикорпоративных отношениях в серьезной бизнес-структуре.

«Этот ребенок» – о конфликте поколений, обреченности непонимания в силу возрастного разрыва.

«Продукт» – это жестокая издевка над всеми мыслимыми и немыслимыми штампами массовой культуры.

А «Мармелад» получился о любви. Точнее, о бесплодных ее поисках. Ибо современный мир все больше направлен на отсутствие чувств между людьми.

Красавцы и чудовища

Гомосексуальная тема эксплуатируется театром очень робко и неизбыточно. Речь не об эстетике гей-культуры как таковой – это совершенно отдельное поле для деятельности. Речь о разговоре. О текстовом первоисточнике.

Пьес о взаимоотношениях людей одного пола у нас практически не пишется. Иногда герои определенной ориентации проскальзывают в сюжетном построении того или иного сочинения, но не более чем в качестве краски, оттенка.

Из «направленных» сочинений можно извлечь из памяти «Моего голубого друга» Екатерины Ковалевой, «Лучших» Екатерины Нарши.

Однако там однополые отношения возникают у женщин. Про мужчин же вспоминается исключительно «Клаустрофобия» Константина Костенко, страшная тюремная история, герои которой – безнадежно исковерканные душевно люди, которые настолько яростно нуждаются в любви, что потребляют самую дикую ее форму.

А геи в обычном жизненном пространстве, пожалуй, впервые стали театральными персонажами. И, что любопытно, в процессе изложения их сексуальная принадлежность ушла на второй план. Люди как люди.

Какая, в сущности, разница, кто с кем спит (или не спит). Куда важнее, кто что чувствует. Хотя задуманной трагедии непонимания из «Мармелада» не получилось.

Получилась довольно яркая зарисовка о представителях современного общества. Делающих деньги и просаживающих их на удовольствия. Усталых, одиноких, нуждающихся в понимании и не умеющих это понимание оказывать другим.

Таких, как все.

Потерянные в звездах

Режиссер Виктор Алферов выстроил очень простой спектакль. Точно разобрал текст, сделал удачное распределение. Придумал интересный ход: доверил все роли женщинам.

И этот выбор оказался оправдан: уж очень хороши актрисы. Кстати, примечательно, что автор пьесы – тоже женщина, Ольга Погодина-Кузмина. А когда женщина пишет пьесу о мужчинах, она формирует и оценивает их со своей колокольни. Разница ощутима и осязаема.

Главного героя, успешного предпринимателя Ника, в чей день рождения и приключается весь фейерверк событий, играет Лидия Байрашевская, когда-то актриса новосибирского «Красного факела», позже – брянцевского ТЮЗа в Петербурге.

Сумрачная, горькая, утонченная, с лицом героини военных хроник и загадочностью средневековой королевы. Ее Ник – на удивление трогательный, несмотря на железобетонность и показной цинизм, человек. Больше всего на свете он боится остаться один.

Поэтому терпит выходки юного безголового любовника, нашествия друзей-варваров, которым на него наплевать, через силу принимает любовь женщины. Ищет – и не находит. Все понимает – но не может справиться. И так больно – и так больно. Остается только терпеть.

В подобном ключе существует и Ренард – герой Татьяны Майст. Богатый, благополучный – и выжженный изнутри. Он прекрасно знает правила игры: можно иметь любого, пока у тебя есть деньги и связи. Любви, правда, на горизонте нет. И не предвидится.

Но это побочные эффекты, не больше. Актриса рисует образ резкими штрихами, не скрывая боли и сарказма. Ренард пугает, за его тихим голосом чувствуется убийственная сила, способная раздавить кого угодно. Его не сломить ничем.

Наверное, Ренард – следующий этап таких, как Ник. Ники еще способны на чувства и рефлексию, у Ренардов же на месте сердца черная яма.

Достаточно точны в подаче своих персонажей и молодые актрисы Наталья Лесниковская, Наталья Рычкова, Ирина Брагина. Для каждой из них придуманы внешние детали, пластический рисунок. Хотя смотрятся они несколько холодновато и предсказуемо. Хочется не эскизов, а полноценных характеров.

Да и спектаклю, при всей его аккуратности и внимании к тексту, чего-то ощутимо не хватает. Возможно, режиссерской фантазии, некой самостоятельности мышления.

Послушно идти за автором, чувствовать его интонацию – умение, конечно, важное. Но хочется увидеть чуть более четко выраженную режиссерскую позицию. Понять, что задело, взволновало постановщика.

Потому что моментов, волнующих зрителя, оказывается довольно много. Пробираясь сквозь режиссерские несуразности, история проникает в нас. И требует ответной реакции.

Раздумий о собственном одиночестве.

О тех, которые рядом, об их ценности или ненужности.

О красивых огоньках вечернего города, поглощающего нас без остатка…

…И в итоге обозначение «пьеса про геев» начинает мешать. «Пьеса про людей» – так будет вернее.