Чулимск вечность спустя

Нежные лирические мотивы, пылкие влюбленности и прочие кипения страстей – все это, безусловно, составляет немалую долю очарования его пьес, но едва ли делает его драматургию любовной, ни даже романтической. Лишним доказательством тому служит нынешняя премьера в Театре Пушкина. Потому как, не раскрой режиссер заблаговременно карты, определить, о чем, собственно, спектакль, было довольно трудно.

Как из старого «Крокодила»

На сцене выстроили бревенчатый подробный и несколько даже буколический Чулимск (декорация Степана Зограбяна), в котором гармонично существуют симпатичные, ностальгические, с налетом карикатурности персонажи.

Старый эвенк Еремеев (Александр Матросов), пришедший в Чулимск из тайги, чтобы выхлопотать пенсию, сразу и вполне естественным образом становится развеселым комическим персонажем. То же самое происходит с пижоном Мечеткиным (Денис Ясик). Не успеваешь и глазом моргнуть, как сцена заполняется шутами и шутниками, которые из кожи вон лезут, лишь бы получше развлечь публику – не дай бог заскучает.

Бывшие для своего времени обычными людьми, вампиловские герои, такие, какими их вывел на сцене Игорь Бочкин, смотрятся персонажами, сошедшими с пожелтевших страниц журнала «Крокодил» лохматого года выпуска. Мужик с трехдневной щетиной и кепкой набекрень, буфетчица в перманенте и крахмальном чепчике, синеглазая, красногубая и желтоволосая девица – все они выглядят абсолютно невзаправдашними. Неожиданно слышать из их уст сколько-нибудь серьезные слова и чувствовать в них подлинные и драматичные переживания.

Да и главный герой, Шаманов, которого играет сам Игорь Бочкин, не отличается убедительностью. На протяжении спектакля неумолимо преследует вопрос – почему, собственно, женщины повально повлюблялись в этого субъекта? Ведь, руку на сердце положа, он мало чем выделяется среди прочих чулимских представителей сильного пола. Ни тебе печоринской тоски, ни даже мало-мальских демонических наклонностей…

Разыгранная на сцене Театра имени Пушкина почти криминальная история, начавшаяся флиртом, влюбленностями и ревностью и закончившаяся изнасилованием, порождает не сопереживание, не раздумья, а море недоумения. Где-то за бортом режиссерского внимания остались нюансы, без которых поведение большинства героев, но главное – Валентины и Шаманова, представляется нелогичным и вовсе необъяснимым.

Совершенно инородное тело в спектакле – вся сюжетная линия, связанная с прошлым Шаманова, историей о том, как он не захотел в угоду сильным мира сего замять дело о сбитом человеке. Да и символ упорно восстанавливаемой Валентиной ограды вокруг палисадника, хотя и воспроизведен буквально по настойчивым ремаркам Вампилова, прямо-таки замечательно пуст.

«Мы стояли на плоскости…»

«Прошлым летом в Чулимске», как и большинство вампиловских пьес, написана в начале 70-х годов и уже давно стала знаковой. Пьесы Вампилова – невероятно своевременный и эмоционально точный отклик на настроения эпохи. И стоит ли отмечать – настроения отнюдь не романтические.

На эту тему
• Павел Руднев: «Золотая маска» устала бегать за шедеврами
• Песни сундука
• К чему стадам дары свободы…
• Мольер всепрощающий
• Одолжите мюзикл!

Потому ли, что те времена ушли безвозвратно, по какой ли иной причине, но наблюдать из зрительного зала за современными Зиловыми и Шамановыми бывает несколько странно. Они старательно терзаются и терзают окружающих, производя впечатление капризных и слегка не в себе персонажей. Однако сыграть драму эпохи, трагедию человека, в котором умирает душа, предел отчаяния, как это делал один из главных героев 70-х Олег Даль в той же «Утиной охоте», не удается никому.

Впрочем, Бочкин-режиссер, очевидно, не ставил перед Бочкиным-актером подобных задач. А каждого художника, как известно, следует судить по законам им же самим над собой установленным.

Перевести социальную драму в плоскость драмы бытовой или романической, конечно, можно. Однако результатом вместо объема будет именно что плоскость.