Деловая газета «Взгляд»
http://www.vz.ru/world/2015/3/6/733140.html

Послевоенные границы Европы опять меняются

И Польша, и Чехия – члены Евросоюза и Шенгенской зоны, между ними нет пограничного контроля   6 марта 2015, 14::47
Фото: Reuters
Текст: Антон Крылов

Из-за бывшей Тешинской области пролилось уже немало крови. Чехия и Польша на протяжении века делили эти земли между собой. Не прекратились споры и сейчас, причем в среде националистов они принимают горячий характер. Однако, как сообщают СМИ, Прага все-таки готова безвозмездно уступить соседу часть своих территорий.

Принцип «нерушимости послевоенных границ в Европе», в пренебрежении которым обвиняют Россию, в реальности давно уже не действует. Примеры объединения Германии, распада СССР, силового расчленения Югославии с участием войск НАТО, «развода» Чехии и Словакии без учета мнения граждан приводились сотни раз, но почему-то не считаются убедительными. Но есть и другие примеры, которые, несмотря на свою кажущуюся незначительность, доказывают: административные послевоенные границы – не фетиш. Они должны и могут меняться, держаться за них как за единственную гарантию мира и спокойствия бессмысленно и даже опасно.

Три с половиной километра

Чехия намерена вернуть Польше свыше 3,5 квадратных километров своей территории, изменив границу, установленную между двумя странами под советским давлением во времена холодной войны, сообщает Deutsche Welle со ссылкой на The Telegraph. Как уточняет британское издание, речь идет о территориях в Северной Моравии и Богемии, спор вокруг которых длится с 1950-х годов. Чешские СМИ пишут об этом менее скупо – речь идет о землях, расположенных в бывшей Тешинской области.

Премьер-министр Чехии Богуслав Соботка отказался говорить, о каком конкретно месте идет речь и когда произойдет возврат земель. «Польша получит свою территорию обратно. Но пока все подробности этого дела конфиденциальные, поэтому я не могу о них рассказать», – отрезал он. Чешские журналисты, в свою очередь, предполагают, что речь идет о куске дороги между двумя польскими селами, которую Чехия обещала отдать еще в 1958 году. Данный случай не будет первым: граница между Чехословакией и Польшей менялась в 1988 году и уточнялась при ее демаркации в 90-е годы.

Похожий случай произошел, кстати, между Украиной и Молдавией, благодаря чему последняя стала морской державой. Речь шла не об историческом споре, а о банальном обоюдном удобстве. В 1999 году эти постсоветские государства договорились поменяться территориями – Украине достался семикилометровый участок дороги Одесса – Рени, а Молдавия взамен получила участок земли на берегу Дуная, где построила порт и нефтеналивной терминал Джурджулешты. Передача шла не очень гладко, в 2010 году Украина обвинила Молдавию в том, что, передав земли де-факто, она не передала их де-юре. В 2011 году передача была утверждена, но и в 2012 году пограничный контроль на трассе также сохранялся. Украинские националисты, в свою очередь, предлагали отобрать у Молдавии участок под Джурджулештами силой.

Оба этих случая свидетельствуют о том, что даже страны, которые громче всех кричат о своей территориальной целостности (при том, что Молдавия, например, фактически перестала контролировать Приднестровье еще до распада СССР), все-таки готовы разговаривать об изменении собственных границ. Ключевое слово здесь – «разговаривать».

Земля раздора

Показательно, что и Польша, и Чехия – члены Евросоюза и Шенгенской зоны, между ними нет пограничного контроля. Теоретически, можно было бы оставить ситуацию как есть. Но для Варшавы и Праги земельный вопрос именно в этом месте является крайне болезненным.

Как напоминало в 2009 году радио «Прага», Тешинская область стала яблоком раздора между Чехословакией и Польшей сразу после получения этими странами независимости. По данным переписи 1910 года (последней, проведенной при Австро-Венгрии), около 54% жителей области назвали своим «языком общения» (Umgangssprache) польский, свыше 26% – чешский и почти 18% – немецкий. В 1918 году возник Польский национальный комитет, требовавший присоединения к Польше. Чехи ответили созданием аналогичной организации, а немцы выступили за присоединение к Германии. Мнение побежденной стороны никого не интересовало, а Польша и Чехословакия даже вступили в войну в 1919 году, но продлилась она всего неделю. Через год под давлением западных держав регион был поделен между двумя странами, стратегическая железная дорога досталась чехам. Поляки были крайне недовольны, так как считали, что Чехословакия воспользовалась их «слабостью» – в момент заключения договора советские войска под руководством Тухачевского шли на Варшаву.

30 сентября 1938 года, на следующий день после Мюнхенского сговора, Польша также решила воспользоваться слабостью соседа и предъявила Чехословакии ультиматум, требуя вывода всех войск и полиции из их части Тешина. Прага была вынуждена подчиниться.

После окончания Второй мировой войны Польша и Чехословакия были готовы возобновить «спор славян между собой», но СССР заставил их начать переговоры. В 1947 году был подписан документ, сохранивший границу 1920 года с минимальными изменениями, а в 1958 году был подписан договор о демаркации государственной границы.

Как отмечает издание, показательно, что в 1968 году, во время «пражской весны», когда войска Организации варшавского договора вошли в Чехословакию, польских солдат целенаправленно не отправляли в бывшую Тешинскую область, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций.

В 2008 году чешские политики протестовали против установки в польской части региона памятника легионерам Польши.

Нынешнее решение, скорее всего, может поставить точку в этой долгой истории.

Новые Хельсинки

Большинство территориальных споров в современной Европе решаются именно так, как это происходит между Чехией и Польшей – тихо, кулуарно, неторопливо. Но страны ЕС пришли к этому после столетий войн, прекратившихся, к слову, отнюдь не по доброй воле участников земельных споров, а из-за появления в мире сверхдержав, не заинтересованных в стычках на подконтрольных им территориях. Так, СССР не допустил военного решения конфликта между Чехословакией и Польшей, США внимательно следили за послевоенным урегулированием вековых франко-германских споров из-за Эльзаса и Лотарингии (отошел к Франции) и Саара (вернулся к Германии).

Уладив после долгих переговоров практически все свои основные территориальные конфликты (если не считать борьбы отдельных провинций за независимость), Европа категорически отказывается вести разговор об изменении постсоветских границ. Как говорится в известной фразе, если вы так ненавидите Иосифа Сталина, то почему же вы так любите проведенные им границы?

Вообще, советские административные границы проводились вовсе не из расчета, что когда-то они станут государственными. Но у сторонников «нерушимости» есть один простой довод – пересмотр может привести к попыткам военного решения проблемы. Однако война из-за советских границ уже произошла не раз и не два. Это Абхазия и Южная Осетия, Приднестровье и Нагорный Карабах. Югославские границы также проводились без расчета на возможный распад государства – так множество сербов оказались во враждебных им Хорватии и Боснии. До тех пор пока США и Евросоюз следят за тем, чтобы в балканских странах не полыхнуло, люди там не берутся за оружие. Но стоит ослабить контроль – и война начнется с новой силой. Несправедливость может длиться долго, но она не может длиться вечно.

И опять-таки, считая СССР несправедливой страной, как можно считать справедливыми проведенные волюнтаристским путем границы?

Пересмотр Хельсинкских соглашений о европейских границах назрел уже давно. Политика «давайте оставим все как есть» приводит все к новым и новым очагам напряженности.

Новый договор может решить не только проблему границ постсоветских стран и непризнанных территорий. Он также может ослабить сепаратистскую напряженность в самой Европе. Колоссальным напряжением сил Великобритании и Испании удалось оставить в своем составе Шотландию и Каталонию соответственно, но вряд ли вопрос снят надолго. А вот если изменение территориальной принадлежности перестанет восприниматься как «трагедия» или «национальное унижение», а станет просто изменением записи в реестре, исчезнет и повод для войн.

История Чехии и Польши, мирно изменивших свои послевоенные границы, – отличный пример того, что по этому болезненному вопросу можно и нужно договариваться.

Текст: Антон Крылов