25 июня, воскресенье  |  Последнее обновление — 13:25  |  vz.ru

Главная тема


Киев возмутился поездкой Путина в «Артек»

«Все-таки они редкие идиоты»


Рогозин ответил на критику в адрес «Арматы» со стороны украинского блогера

депутат vs футболист


Вице-спикер Госдумы Лебедев: Жиркову в раздевалке надо в морду дать

по соображениям безопасности


Власти Стамбула третий год подряд запретили гей-парад

«Это избранные»


Путин рассказал о работе в нелегальной разведке

швейцарские счета


СМИ назвали причину ареста украинского залога за «Евровидение»

«прицельный огонь»


Украинские силовики пожаловались на «засады снайперов» в Донбассе

территория ссср


Белоруссия страшится стоящего перед ней выбора

черные списки


Пригожин обвинил Киев в вымогательстве 1 млн долларов

Кубинский гамбит


Дмитрий Дробницкий: У Гаваны нет иного будущего, кроме как вернуться в орбиту Вашингтона

«людоедские размышления»


Андрей Бабицкий: Простосердечный каннибализм Светланы Алексиевич

«Россия – «плохая»


Сергей Худиев: Принятие ЛГБТ-воззрений – это определенный знак повиновени

на ваш взгляд


Прохожие вернули часть денег мотоциклисту, рассыпавшему по трассе 12 млн рублей. А как бы вы поступили, найдя подобную сумму?

«Свобода в данном случае – иллюзия»

По мнению психолога, Интернет ограничивает человека куда больше, чем обычное общение

20 января 2012, 19:01

Текст: Михаил Бударагин

Версия для печати

«В любой группе есть люди, которые запускают процесс. Но основная масса делится на две категории: одни идут на митинги, потому что у них такая социальная позиция, но они сами бы никогда не пришли, заняты они на работе. А вторая категория – люди, которым просто не хватает нормальных коммуникаций», – рассказал газете ВЗГЛЯД психолог Юрий Кондратьев.

Сетевые коммуникации становятся главным предметом обсуждения экспертов, непосредственно занимающихся политикой, социологией, различными разделами психологии, и организованные в Тwitter и Facebook революции послужили не началом, а лишь катализатором этой дискуссии.

Самой популярной – после «Галактики Гуттенберга» и «Понимания медиа» Маклюэна, двух классических трудов, посвященных изменениям в восприятии человеком средств массовой информации, – книгой об информационном обществе стало исследование Александра Барда и Яна Зодерквиста «Netoкратия: Новая правящая элита и жизнь после капитализма», опубликованное в начале «нулевых». Бард и Зодерквист описали процесс перехода социума от идеи главенства денег к мысли о необходимости обладать все большим и большим количеством информации.

Практическое применение нетократии нашлось очень скоро. В 2006-м начинает работать сетевой проект WikiLeaks, в рамках которого впервые публикуются документы о войне в Ираке и Афганистане, а также пусть и не самая важная, но все же значимая часть дипломатической переписки американских чиновников. Через два года Барак Обама побеждает на выборах в США, во многом благодаря антивоенной риторике и использованию социальных сетей, а уже в декабре 2010-го волнения охватывают Тунис, перекидываясь затем на Египет и Ливию.

Однако недовольства, организационно оформленные по Сети, проходят уже и в США (движение Occupy Wall Street), и в Европе (волнения в Великобритании), после чего к ним начинают присматриваться не только политики и социологи, но и психологи. После лондонских беспорядков августа 2011-го британские власти официально признались в том, что рассматривают возможность введения запрета на пользование социальными сетями.

Профессор психологии, глава Королевской ассоциации Великобритании, член Палаты лордов баронесса Сьюзан Гринфилд в интервью РИА «Новости» объяснила, что все рассуждения исследователей о вреде Сети для сознания приобретают теперь и политическое значение.

«Соцсети и другие компьютерные технологии могут нарушать способность человека отдавать себе отчет в том, что любое действие имеет последствия. Если вы проводите много времени за компьютерными играми, вы можете прийти к очень опасному выводу, что у действий нет последствий, потому что если вы кого-то убили в игре, его всегда можно оживить. А в реальной жизни вы не можете отыграть назад», – заявила Гринфилд, отметив, что сознание человека очень адаптивно, и встраивание в новую, сетевую, реальность хоть и необратимо технически, но может происходить без столь разрушительных последствий.

То, как Сеть влияет на человека в России, газета ВЗГЛЯД выяснила у практикующего психолога, доцента факультета «Социальная психология» МГППУ, преподавателя факультета практической психологии института УНИК Юрия Кондратьева

ВЗГЛЯД: Юрий, что происходит с человеком, когда он начинает «зависать» в Сети? Сознание искажается?

Юрий Кондратьев: Во-первых, Интернет неоднороден. Если говорить про социальные сети, точнее о системе коммуникации через социальные сети, то при очень длительном их использовании, при «жизни» в них, искажается, но только не сознание, конечно, а фокус восприятия. В социальных сетях нет очень важных вещей: реальных санкций и реальных поощрений за то или иное действие. Человека могут забанить, но это виртуальный акт, пока еще не имеющий материального выражения. Кроме того, деятельность, итогом которой не является какой-то продукт, все равно воспринимается как псевдодеятельность.

ВЗГЛЯД: Зато свобода же и открытость...

Ю.К.: Наоборот. Существует понятие «депривация». Это, если просто, когда человек чего-то лишен. Есть сенсорные депривации, когда человек плохо видит, а бывает еще и социальная депривация. До Интернета это состояние было свойственно людям, которые сидят в тюрьмах или в служат в армии. Еще хороший пример – детдома: ограниченное пространство, за пределы которого ты не можешь выйти и, соответственно, должен неукоснительно соблюдать все правила и нормы той или иной конкретной группы. Понятно, что эти нормы в любом случае искажены относительно всего мира. Проведено уже достаточно исследований, которые доказывают, что социальная депривация становится хронической, если человек проводит много времени в Сети. Человек, живущий в социальных сетях, вообще постоянно депривирован. Что в итоге приводит к тому, что у него очень мало личностного ресурса. И он постепенно начинает забывать законы реальных коммуникаций.

ВЗГЛЯД: Не очень понятно, а коммуникация в Сети не реальна?

Ю.К.: Есть такая история, как гештальт, то есть целостный образ. Я сейчас с вами общаюсь по телефону, и я вас не вижу, у меня нет вашего полного образа. Мне, может быть, чуть-чуть сложно, потому что я не очень понимаю, как вы реагируете на ту или иную мою фразу. Но я хотя бы голос слышу. Если это происходит только в текстовой переписке какой-то, в чате, например, то это еще больше искажает восприятие. И тогда я (а у нас же психика очень лабильная, она подстраивается под ситуацию) начинаю вам приписывать какие-то качества, которых на самом деле у вас нет, но которые мне просто очень хочется вам приписать. Это называется проекция, крайне непродуктивный процесс, потому что он от реальности отличается очень сильно.

ВЗГЛЯД: Вот уж на проекции мы насмотрелись, да. Но их же и в реальной жизни не слишком избежишь?

Ю.К.: Нет. Я ходил на протестные митинги, просто было интересно посмотреть, что это такое. Мне было очень интересно понять, каковы все эти люди в реальности. Так вот, живое общение с теми, кто был на митинге, сильно отличается от того, как происходит коммуникация на самой акции и уж тем более в Сети. Понимаете, когда вы беседуете в кафе, сидите за чашкой кофе с приятелем, вы не можете выскочить из помещения, если кто-то с вами не согласен, – это не очень социально адекватно и не очень социально приемлемо. Если я в Сети, то я просто выключился – и все, до свиданья.

Существуют конфликтные ситуации, и существуют соответственно стратегии выхода из них. Одна из самых непродуктивных – это избегание. Люди, когда начинают проигрывать чуть-чуть в споре, причем по разным причинам – где-то аргументация слабая, где-то кто-то просто хамит – уходят из диалога, но накапливают негативный опыт. То есть в любом случае, если я и так уже депривирован, у меня на этом фоне растет тревожность. А любая агрессия, какой бы она ни была, прямо связана только с одной историей – тревожностью.

ВЗГЛЯД: Митинги, стало быть, должны за счет эффекта толпы еще больше повышать тревожность?

Ю.К.: Нет. Когда я выхожу из Интернета в реальное пространство, у меня зашоренность снижается. Я вижу большее количество людей, общаюсь с ними вживую. На самом деле, когда я выхожу на площадь, то агрессия, конечно, падает. Сам выход из Интернета на площадь – это уже понижение тревожности, это реальный шаг. Оказывается, что на улице настоящие ценности начинают превалировать перед эффектом сетевой толпы, когда все друг за другом постят одно и то же, не слишком задумываясь.

ВЗГЛЯД: На Манежной площади в 2010-м разве не было эффекта толпы?

Ю.К.: На Манежке эффект толпы запускался в режиме «здесь и теперь», на самой площади, переход к реальным действиям был очень быстрый.

А в случае с нынешними митингами я должен выйти из дома, собраться, прийти – процесс долгий. Во-первых, я должен понять, могу ли я уйти с работы, потом я отпрашиваюсь с работы, приезжаю на этот митинг. Для меня все эти процессы являются реальным действием. И поэтому тревожность снижается: дело же делается.

В любой большой группе есть люди, которые процесс запускают, учитывают общие настроения и говорят совершенно тривиальные вещи. Но основная масса делится на две категории: одни идут на митинги, потому что у них просто такая социальная позиция, но они сами бы никогда не пришли, заняты они на работе, ну и вообще хлопотно. А вторая категория – это как раз люди, которым просто не хватает нормальных коммуникаций, более-менее человеческих. Важно быть своим среди своих. И вот это, мне кажется, самая основная история.

ВЗГЛЯД: Вернемся обратно в Сеть. Странно говорить о зашоренности, ведь Интернет дает как раз очень широкие возможности как для свободы, так и для эскапизма.

Ю.К.: Пока я не вхожу в контекст взаимодействия, до того момента, пока я не начал переписываться, я могу учитывать много точек зрения. В том случае, если я начинаю вести диалог, я в эту систему вхожу. Сам Интернет, конечно, большой, но он разделен на локальные пространства. То есть свобода – это в данном случае иллюзия. Поймите, в тюрьме или в армии есть много разных вариантов взаимодействия, а люди выбирают традиционные ходы.

Обычно ошибочно кажется, что человек сейчас войдет в Сеть, а там все открыто, все свободно, и все люди совершенно прекрасны. Это в действительности совершенно не так. И когда человек это понимает, этот диссонанс его психологически «выносит». То есть на самом деле при общении через Интернет неминуема эта депривация. А когда у меня ресурсов мало, я должен за что-то зацепиться, я ухожу в стереотип: в религиозный, в социальный, в любой – неважно, какой. Потому что я не могу так справиться с этим.

ВЗГЛЯД: И откуда тогда весь этот индуцированный бред, когда толпой все бегают и «лайкают» какую-нибудь чушь?

Ю.К.: Это следствие того типа коммуникаций, который складывается в соцсетях. Если мы с вами дружим, и вы что-то постите, то я вследствие хорошего отношения к вам тут же делаю перепост, не читая (или не вчитываясь), потому что я вам доверяю. У меня просто мало времени, поэтому я очень быстро проглядываю, цепляюсь за заголовки, основываюсь на доверии, а не на содержании, на авторитете.

Проблема здесь в чем? В том, что мне не придет в голову написать вам, спросить, что вы имели в виду в том или ином контексте. Вы написали, я прочел, через день мы забыли об этом. Нет живого пространства общения, обратной связи нормальной тоже нет. «Эффект толпы» возникает не случайно: простые лозунги, симпатичные тебе люди, символы – и вот ты вовлечен в процесс автоматически.

ВЗГЛЯД: И чем все это закончится?

Ю.К.: Выскажу неожиданное, наверное, суждение, но рано или поздно произойдет «откат» обратно.

ВЗГЛЯД: Из Сети? Как это?

Ю.К.: Довольно просто. Начну издалека немного. У Елены Павловны Гринской, нашего замечательного социального психолога, было интересное исследование, которое касалось восприятия смерти у людей, которые играли в «стрелялки». Там тебя убивают постоянно, и само ощущение смерти совсем другое социально, потому что ты можешь тут же восстановиться.

В социальных сетях, мне кажется, тоже есть смерть, просто она другая, но все-таки не настолько «отстраненная», как в играх. Она, во-первых, происходит на уровне коммуникаций, через бан. То есть если вас выкидывают из какой-то группы или вашу страницу блокируют за спам – это тоже аналог смерти. И эта смерть в каком-то смысле очень приближена к реальности, потому что если я там действительно много зависаю, для меня это очень значимый процесс. И если меня банят и не пускают в какую-то группу, которая мне очень важна, то и самооценка падает, и уровень притязаний понижается, и это все больше и больше походит на реальность.

Я очень хорошо вижу, что в реальных группах, как малых, так и больших, происходит формализация. На самом деле социальная система оценки того, что происходит вокруг, точно переходит в Интернет, потому что если я хочу какой-нибудь фильм посмотреть, я залезаю в Интернет и читаю отзывы. И то же самое касается книги. Эволюционно Интернет будет очень сильно уходить в социальность такого рода. Будут какие-то подобия реальных коммуникаций, которые просто необходимы, а потом, наверное, если не будет аналога Интернету, пойдет, я полагаю, обратный процесс, потому что в Интернете тоже будут аутсайдеры, и там будет это все более выпукло. Люди в ответ будут уходит в реальное пространство.

То есть сейчас люди в Интернет выходят, потому что им не очень понятно, как жить или зачем жить, или же они не совсем согласны с тем, что происходит в реальности. Это как у детей, когда они рисуют постоянно сказочных персонажей лет в 10–11 или играют в Гарри Поттера в 15 лет. Высокая тревожность, повышенная некомфортность.

А скоро ведь и Интернет станет некомфортным. Там будет все четко и, в общем, понятно, будут явные лидеры, явные аутсайдеры, будет вся социальная конструкция и социальная механика, но ведь и депривация никуда не денется. И люди будут обратно возвращаться. Туда, где хотя бы с чем-то получше.


Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

 
 
© 2005 - 2016 ООО Деловая газета «Взгляд»
E-mail: information@vz.ru
.masterhost Apple iTunes Google Play
В начало страницы  •
Поставить закладку  •
На главную страницу  •
..............