Деловая газета «Взгляд»
https://vz.ru/opinions/2019/10/13/999749.html

Россия переполнена сокровищами

   13 октября 2019, 14::30
Фото: Сергей Коньков/ТАСС

Наша страна буквально переполнена сокровищами! Россия – настоящая пещера Аладдина. Мне вообще кажется, что оцифровка и опубликование российских музейных коллекций станет едва ли не главным событием всемирной истории искусств XXI века.

Есть ли в наших музеях шедевры?  Если судить по самопрезентациям отечественных музеев, то нет. Или мало где. Странное дело, но наши музеи почти не используют слово «шедевр». До сих пор. Нет-нет, в последнее время уже чаще, но все равно как-то робко, неумело. Даже великие наши универсальные музеи – Эрмитаж и московский ГМИИ – до сих пор не научились им пользоваться. Именно такое впечатление складывается после изучения их сайтов, на которых раздел «Шедевры» очень напоминает захламленный чердак. В музеях же пожиже и подальше от столиц «шедевров» как бы нет и в помине. В этом несложно убедиться после нехитрого и недолгого сетевого серфа.

Это странное обстоятельство можно попытаться объяснить нашей старой национальной неспособностью хвастаться, продавать и презентовать себя. Но есть и еще одно объяснение. «Шедевр» – это очень особенное, очень серьезное и очень взрослое слово. Назвать «шедевром», посягнуть на статус «шедевра», посягнуть на «шедевральность» – это очень серьезно. Это ответственно, это амбициозно.

И именно на это неспособна наша гуманитарная интеллигенция, и как ее часть – интеллигенция искусствоведческая и музейная. Представители ее у нас чудовищно робки и провинциальны. Особенно в обеих столицах. А еще они трусливы и вопиюще неамбициозны. Они не умеют созидать символическую капитализацию тем сокровищам, которые хранятся в наших музеях. А пиком символической капитализации в искусстве является именование шедевром.

И даже нашему отечественному искусству эту самую символическую капитализацию наговаривают не у нас. Ее «делают» в Лондоне и Чикаго, Париже и Нью-Йорке. Именно так когда-то произошло с агиттекстилем и вообще русским авангардом и многим другим.

Наши искусствоведы и музейщики очень многого не умеют. Собственно, они не очень умеют делать значительную часть своей работы. С ними, как с учителями, случается эдакий замкнутый круг. Государство и общество платят им копейки, а взамен ничего толком с них не спрашивают, так как убивают саму возможность содержательной критики, называя их «подвижниками» и прочим подобным, но на самом деле относя всю эту непонятную культурку к чему-то маргинальному и неважному.

И долгое время этот номер проходил. Собственно, почему бы и нет? Долгое время сильные мира сего зарабатывали деньги и ковали власть, а «широкие слои населения» увлеченно потребляли и путешествовали. Но именно сегодня случилось страшное: они наелись! Несмотря на кризисы и прочее, мы стали сытыми. Коряво, неумело мы перебираемся с основания пирамиды Маслоу все выше и выше, а там ... пустыри. А там запустение. И вот уже наши молодые и не очень молодые вполне серьезно говорят и думают, что в «этой» стране ничего особенного и ценного нет, что все ценное, важное и красивое где-то там... Способы потребления, восприятия и приятия этими людьми красивого сформированы уже не нами и не здесь. И надо с ними/нами как-то разговаривать. В том числе и на том языке, в котором есть слово «шедевр».

Так есть в наших музеях, в вещном космосе нашей страны «шедевры», пусть и не названные таким именем? Конечно, есть! Наша страна буквально переполнена сокровищами! Наша страна – настоящая пещера Аладдина. Мне вообще кажется, что оцифровка и опубликование российских музейных коллекций станет едва ли не главным событием всемирной истории визуальных искусств XXI века. Кстати, этот процесс уже идет. И уже в Госкаталоге Государственного музейного фонда России выложено более 12 миллионов музейных экспонатов. И ничего подобного нигде в мире пока нет. Да, согласен! Госкаталог пока не очень удобен, не очень дружелюбен, но с ним уже можно работать.

И наши музеи в реале, в офлайне, в своем большинстве не очень-то дружелюбны и открыты. Даже не так. Они на какой-то своей волне. Это своеобразные вещи-в-себе. Все так! Но есть и перемены. Хороших и даже странных музеев становится все больше. Я верю в то, что сейчас происходит становление грядущего великого и красивейшего дворца русского искусства, чего-то почти недосягаемого в своем величии. Я верю, так будет. Но сегодня многие из нас, те, кто пытлив и любопытен, смогут совершать невероятные открытия. И не только личные. Сегодня возможно удивительное музейное сафари, великая охота на не очень раскрученные шедевры.

Я понимаю, что большинство отечественных государственных музеев обладает замечательной способностью не показывать широкой публике именно то, что ей интересно. Самое интересное и актуальное чаще всего обитает в запасниках. Но это положение дел постепенно меняется. Даже в региональных музеях появляется открытое хранение фондов. Многое действительно меняется. И нужно почаще выбираться из дома и заглядывать в музеи – нужно обязательно проверять, может, там что-то изменилось? И вдруг обнаружится, что музеи-заповедники «Павловск», «Архангельское», «Царское село», «Петергоф» – это, кроме всего прочего, и прекрасные собрания искусства высокого европейского уровня, в которых можно обнаружить полотна Г. Рени и А. Бронзино, Б. Строцци и Дж. Б. Тьеполо, Дж. Романо и Ф. Буше, коллекции античной скульптуры и севрского фарфора и прочее, и прочее, и прочее.

А еще вдруг окажется, что Нижегородский музей изобразительных искусств может выставить список имен, который выдаст далеко не всякий столичный музей Европы и Северной Америки. Кандинский, Ренуар, Малевич, Кранахи, Родченко, Эль Греко, Тинторетто и многие другие. Это в Нижнем Новгороде!

А если не испугаетесь и доберетесь до Нижнего Тагила, то увидите там самого настоящего, подписного Рафаэля! В Нижнем Тагиле. Рафаэля. Нижнетагильский музей изобразительных искусств очень робок и ставит на этикетке к Демидовской мадонне знак вопроса, но это точно Рафаэль. Там длинная и сложная история, но прошу мне поверить. Атрибуция произведений старой европейской живописи – это сложнейший процесс формирования конвенций. Наш заведомо слабый в символическом поле музей доблестно борется за свою картину с западными жирными котами и добьется своего рано или поздно, потому что на его стороне правда.

А совершая ритуальную пробежку по Екатеринбургскому музею изобразительных искусств, вы вдруг споткнетесь о волшебную и подлинную картину ренессансного венецианца Марка Базаити, или подписного, самого настоящего Якоба Йорданса. Или вы очень удивитесь, обнаружив в скучной Тамбовской картинной галерее невероятного качества картину северного романиста-маньериста, создателя самого жанра группового портрета Яна ван Скорела. А в Калуге живет не отреставрированный, но все же пейзаж крупнейшего малоголландского пейзажиста Хоббемы. А еще туда каким-то чудом попала редчайшая графика Яна Стена и Корреджо. А в Тюмени живет блестящий портрет самого пижонского и любимого в англо-саксонском мире ученика Рембрандта – Николаса Маса. А в Омске – самая большая в нашей стране коллекция одного из самых дорогих, многомиллионных художников – Алексея Явленского. А в малюсеньком музее города Чердыни вы наткнетесь на эталонного сверхкачества сасанидское (доисламское иранское) серебро. Хабаровск же удивит вас отменнейшего качества картиной Гарофало, прозванного феррарским Рафаэлем.

#{author}Коллекции русского авангарда просто мирового уровня живут в маленьких Слободском (Кировская область) и Переславле Залесском, Вольске (Саратовская область) и Ростове Великом и прочих, прочих, прочих городках. А музей в Тобольске может себе позволить не выставлять картину Любови Поповой, подтверждая странную актуальность русского авангарда в русской провинции. И это без учета просто невероятных собраний русского авангарда в Краснодаре и Красноярске, Туле и Иванове, Кирове и Саратове, Астрахани и Екатеринбурге, Самаре и Омске и прочих, прочих, прочих.

Заметьте, я выдаю эдакую эклектику в поле конвертируемого, часто западного или восточного, искусства с легким вкраплением русского авангарда. А сколько же в наших музеях шедевров отечественного искусства! Признанных или ожидающих своего признания. От уникальнейшей для всего мирового арт-нуво вазы с водолазом, исполненной в технике многослойного стекла в духе Галле и живущей в Гусь-Хрустальном Владимирской области, до... даже не знаю, что выбрать. Но это уже другая и очень длинная история.

Смотрите ещё больше видео на YouTube-канале ВЗГЛЯД