Взгляд
25 сентября, пятница  |  Последнее обновление — 10:23  |  vz.ru
Разделы

Как норвежских эсэсовцев разгромили в карельских болотах

Тимур Шерзад, журналист
В войне с СССР в гитлеровских полчищах были представители почти всей Европы. Норвежцев в эсэсовских войсках насчитывалось не так уж и много – всего несколько тысяч человек. Но они там были. Подробности...

Рижские шпроты пали жертвой грязных денег

Ирина Алкснис, обозреватель РИА «Новости»
Прибалтийские республики за последние десятилетия создали-таки с нуля одну очень важную и финансово «жирную» сферу, работавшую на российский и в целом постсоветский рынок. Речь идет о банках. Подробности...
Обсуждение: 27 комментариев

У американцев на Меркель есть очень сильный компромат

Татьяна Жданок, латвийский математик, первый русский депутат Европарламента
Чем шокировала резолюция Европарламента? Беспрецедентное вмешательство во внутренние дела России! Как ни крути, а тему русофобии после такого голосования не обойти. Россия сейчас виновата во всем плохом, что делается. Подробности...
Обсуждение: 46 комментариев

В Британии выпустили монеты с Винни-Пухом и Пятачком

В Великобритании выпустили ограниченным тиражом 50-центовые монеты с иллюстрациями Эрнеста Шепарда к сказке Алана Милна «Винни-Пух». Первая из коллекционных монет изображает медвежонка с горшочком меда, на следующих двух изображены Кристофер Робин и Пятачок
Подробности...

Опубликованы кадры перехвата российскими истребителями трех самолетов ВВС США над Черным морем

Российские военные обнаружили над акваторией Черного моря три американских бомбардировщика, которые приближались к госгранице со стороны Украины. Для их идентификации и недопущения нарушения рубежей в воздух пришлось поднять четыре истребителя – два Су-27 и два Су-30 – из состава дежурных сил ПВО Южного военного округа
Подробности...

Лесные пожары окрасили небо над Калифорнией в оранжевый цвет

Из-за дымки небо над Сан-Франциско окрасилось в оранжевый цвет. Многие высотные здания почти не видно из-за окутавшего их смога
Подробности...

    Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
    НОВОСТЬ ЧАСА: Японцев возмутила «россиизация» Южных Курил

    Главная тема


    США репетируют новую «цветную революцию» на себе

    Красная книга


    Браконьеры застрелили тигра Павлика

    «яма в отношениях»


    Политолог указал на три ошибки в заявлении посла США в Москве

    заявка Америки


    Выдвижение Путина на Нобелевскую премию вызвало «бешеную реакцию» США

    Видео

    инцидент на учениях


    Кто заставил Су-35 стрелять по своим

    борьба с колонизацией


    Новые способы порабощения стран опаснее старых

    американские санкции


    Когда настанет идеальное время для достройки «Северного потока – 2»

    «Дело Навального»


    Кто привез секреты «Новичка» на Запад

    чужие


    Дмитрий Грунюшкин: Почему эмигрантам стыдно быть русскими

    кризис в Белоруссии


    Алексей Алешковский: Сердца требуют не перемен, а переворотов

    распад и хаос


    Андрей Бабицкий: Уйдет ли Европа с исторической сцены

    викторина


    Как мировые лидеры выглядели в детстве?

    на ваш взгляд


    Вам нравится новый логотип Сбербанка?
    Наталья Холмогорова

    Нужно переименовать «Войковскую»

    Наталья Холмогорова
    правозащитник
    23 июля 2015, 09:30

    Жарким летним утром маленькая девочка играла у крыльца своего дома, а ее отец, сидя на крыльце, разворачивал свежую газету. Вдруг странный звук – полувздох, полустон – вырвался из его груди, и газета упала на ступени.

    Жизнь мирных людей имеет для нас ценность и пользуется защитой лишь на словах

    Девочка увидела, как задрожали плечи отца и он закрыл лицо руками. Ее папа – самый большой, сильный и добрый папа на свете – плакал, как ребенок.

    – Почему ты плакал? – спросила она немного позже. Девочка уже слышала слова «царя убили», но плохо понимала их значение. – Тебе жалко царя?

    – Больше всех мне жаль маленького царевича, – ответил отец. – Царь... Ну... – он задумался, а затем с тяжелым вздохом махнул рукой; видно, мысли его были слишком сложны, чтобы делиться ими с ребенком. – Но царевич Алексей... Несчастный больной мальчик... Его-то за что? Что он им сделал?!

    Много-много лет спустя эта девочка – тогда уже старушка – пересказывала эту сцену мне, своей внучке. Она не была диссиденткой, она прожила добропорядочную советскую жизнь; но воспоминание об отце, горько плачущем над судьбой незнакомого больного мальчика, навеки запечатлелось у нее в памяти.

    ...Среди бесчисленных ужасов и злодеяний гражданской войны убийство царской семьи не выглядит ни самым зверским, ни самым шокирующим. Да простится мне такое выражение, но это убийство как раз достаточно традиционно.

    Фото: из личного архива

    В нем не видно бессмысленного садизма, кровожадного упоения своим могуществом, столь заметного во многих других преступлениях большевиков; убийцами руководила сухая и жесткая логика удержания власти.

    Романовы были первыми среди невинных (фото: общественное достояние)

    Романовы были первыми среди невинных (фото: общественное достояние)

    В монархическом государстве, где право на власть определяется кровью, узурпатор первым делом убивает не только прежнего царя, но и всех его родственников (кто не успеет убежать), чтобы никто из них не вздумал претендовать на престол. Так было во все века и во всех странах, где правили цари.

    Почти во всех: когда христианство смягчило нравы, опальных царских родственников перестали всякий раз казнить, иногда вместо этого, например, ослепляли или заключали в темницу на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, еще неизвестно, что гуманнее.

    Это печальное обыкновение не миновало и царскую Россию. В 1614 году в Москве повесили «воренка», трехлетнего сына Марины Мнишек; очевидцы рассказывали, что мальчик умирал долго и в муках. Прожил короткую и мучительную жизнь в заточении, а затем был убит «царь-младенец» Иоанн Антонович.

    Судьба их – как и множество похожих детских судеб по всему свету – вызывала сострадание некоторых тонко чувствующих современников и потомков, но не вызывала негодования в обществе. В мире, где из каждого угла скалила зубы смерть, где больше половины детей умирали, не прожив и пяти лет, очередной замученный ребенок не поражал воображение. Да, прискорбно... Но такое случается сплошь и рядом.

    Однако во второй половине XIX века что-то изменилось. И изменения эти, пожалуй, ярче всего обозначились в России, где прозвучали памятные слова о «слезинке ребенка», где писатели один за другим создавали душераздирающие картины страданий «маленьких людей», их жен и детей.

    Предельным воплощением и идеальным символом «маленького человека», безвинной жертвы общественных катаклизмов стал ребенок.

    В отличие от взрослого, он заведомо невиновен. Страдания взрослой жертвы, как правило, хоть в какой-то степени предопределены ее собственными действиями – хотя бы тем, что не сумела отбиться или не побеспокоилась убежать.

    Здесь большой простор для вздохов, покачиваний головой, различных «с одной стороны» и «с другой стороны», не говоря уж о риторических упражнениях на тему «сама дура виновата». Но о личной вине или личной ответственности ребенка говорить не приходится. Никаких «с одной стороны» и «с другой стороны», никаких «сам виноват», «поделом» или «заслужил».

    Здесь все однозначно. Ребенок «виноват» лишь в том, что родился не в то время не в той семье (или сословии, или народе). Убийство ребенка – предельный и беспримесный акт обесценивания другого человека, обращения его в средство для достижения собственных целей.

    Столетиями и тысячелетиями люди обесценивали и использовали друг друга в собственных целях, «даже до смерти», порой – самыми зверскими и извращенными способами; и, как ни странно, лишь совсем недавно – каких-нибудь 150 лет назад – это стало неприемлемо для общества в целом.

    Люди увидели, что их благополучие стоит на крови и слезах тысяч невинных, – и ужаснулись, и впервые задумались об этом как о проблеме, с которой надо что–то делать. Этот ужас, скорбь и желание все изменить стоят за многочисленными проектами переустройства общества, получившими распространение в XIX – первой половине XX века; в том числе и за социалистическим проектом.

    Но вот парадокс: на словах страдания невинных сделались для общества неприемлемы, а на практике-то все шло по-старому. Хуже того: ХХ век, словно из чувства противоречия, задал «маленькому человеку» такую трепку, перед которой бледнеют подвиги Аттилы и Чингисхана.

    И – жестокая ирония судьбы – строительство в России «совершенно нового, счастливого общества, где люди не будут больше угнетать и эксплуатировать друг друга», началось с акта средневекового варварства. Первый же шаг «создателей нового мира» обернулся провалом в архаику.

    Первый же камень, заложенный в фундамент будущего Города Солнца, обнаружил в строителях духовное родство даже не с западным Средневековьем, куда более сдержанным и законопослушным (в Европе, бывало, тоже казнили королей, но, по крайней мере, публично и по решению суда), а с каким-то диким Востоком, с османами и монголами.

    Прошло сто лет... и ничего не изменилось. Мы по-прежнему плачем над страданиями детей – и по-прежнему их убиваем. Жизнь мирных людей имеет для нас чрезвычайную ценность и пользуется всяческой защитой – на словах; на деле – все мы знаем, что творится в последний год в Донбассе.

    И видим, что от этого нет защиты. На словах все мы гуманисты; но немного пламенных речей, чуть-чуть пропаганды и раскачки – и милые, добрые люди побегут жечь своих собратьев заживо в очередном Доме профсоюзов, а другие милые, добрые, гуманные люди будут их поддерживать и оправдывать.

    Но долго жить в такой массовой шизофрении невозможно. Средневековые властители, казнившие своих противников вместе с женами и детьми, бывали вполне успешны, ибо не лицемерили; но «новое справедливое общество», начавшее с убийства невинных, дурно продолжало и совсем плохо кончило. Слишком велик был в нем разлад между словами и поступками.

    Бог знает, что с этим делать. Отношение к людям как к средству, как к стаду, которое можно «резать и стричь», слишком выгодно для власть имущих, и моральными проповедями их не остановишь. Самое большее, что тут можно сделать, – добиваться от них некоторой умеренности в аппетитах и соблюдения внешних приличий... Впрочем, иногда и это уже очень много.

    Но для этого важно, чтобы общество было едино в своем неприятии убийства невинных. И переименование станции «Войковская», носящей имя палача, – быть может, хоть и небольшой и символический, но важный шаг к отказу от двоемыслия.

    Убийство царской семьи не было самым зверским из преступлений большевиков – но, несомненно, стало самым символически значимым.

    Я далека от убеждения, что жизнь царя и царской семьи была важнее и ценнее жизни множества незнатных людей, погибавших такой же и более страшной смертью; и порой неприятно слышать, как, сокрушаясь о семье Романовых, нынешние монархисты напрочь забывают о десятках тысяч других несчастных семей. Но вот чего не отнять: Романовы были первыми. Новая власть начала свое существование с трусливого и жестокого убийства невинных.

    От этого не спрячешься; это невозможно ни отрицать, ни оправдывать. Можно по-разному относиться к «красному проекту», но невозможно по-разному относиться к убийству ребенка. Можно спорить о роли Николая Второго в истории, о том, мог ли он предотвратить революцию и не был ли «сам виноват» в своей участи; но невозможно спорить о больном мальчике, которого отец несет на руках навстречу смерти. 

    Оплакать убитого ребенка и без всяких отговорок и умолчаний осудить его убийство – это не то, что нужно ему. Ему уже все равно. Это то, что нужно нам, чтобы предотвратить новые убийства невинных.

    Вы согласны с автором?

    525 голосов 449 голосов


    Подпишитесь на ВЗГЛЯД в Яндекс-Новостях

    Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь
     
     
    © 2005 - 2020 ООО «Деловая газета Взгляд»
    E-mail: information@vz.ru
    ..............
    В начало страницы  •
    На главную страницу  •