16 января, среда  |  Последнее обновление — 18:51  |  vz.ru
Разделы

Немцы бояться надевать «желтые жилеты»

Игорь Мальцев, писатель, журналист, публицист
Народный бунт после введения экологического налога во Франции и тишина в Германии после запрета автомобилей со старыми дизельными двигателями (касается миллионов граждан) – диагноз. Дело не в инертности немцев. Все гораздо страшнее. Подробности...

Почему не надо ломать адские печати

Сергей Худиев, публицист, богослов
Можно произнести слова о «России, освобожденной гитлеровцами», можно обещать выпустить книгу о генерале, перебежавшем на сторону Гитлера, в серии «Жизнь замечательных людей» и продолжать быть принятым в лучших домах. В чем причина? Подробности...
Обсуждение: 42 комментария

США предложили Киеву доказать свою полезность

Глеб Простаков, журналист
Сейчас идет борьба уже не за все, но за многое. Ниша на европейском рынке газа – это сотни миллиардов долларов в год. И даже если украинская ГТС давно стала ружьем, которое не стреляет, им все еще можно проломить голову. Подробности...
Обсуждение: 11 комментариев

    В Детройте открылся ежегодный Североамериканский международный автосалон

    Первая автомобильная выставка в Детройте состоялась в 1889 году. Спустя почти 100 лет автосалон из преимущественно регионального события стал событием международного уровня. Корпорация Toyota в этом году в Детройте представила свое спорткупе Toyota GR Supra. В Европе автомобиль поступит в продажу лишь летом, и для покупки будет доступно лишь 900 авто
    Подробности...

    Взрыв газа разрушил многоэтажку в ростовских Шахтах

    На девятом этаже жилого дома в городе Шахты Ростовской области взорвался газ. Повреждены четыре квартиры на девятом и восьмом этажах. На данный момент известно об одном погибшем, судьба еще четырех неизвестна. Из дома эвакуированы 140 человек
    Подробности...

    В Москве затопило крупный транспортный тоннель

    В четверг утром в Москве из-за подмыва грунта затопило Тушинский тоннель на Волоколамском шоссе под Каналом имени Москвы. Закрыто движение на этом участке и на внутренней стороне МКАД. Остановить грязевой поток пока не удается, в городе создан оперативный штаб
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Россия заявила о связи США с ИГ

        Главная тема


        Литва начала массовые репрессии против «сети русских шпионов»

        «вот где-то так»


        Настя Рыбка ищет работу на телевидении «с хорошими намерениями»

        специалисты по фитнесу


        Петров и Боширов больше не смогут ездить в командировки в Европу

        тема месяца


        Немецкие СМИ «раскрыли секрет» упаковок по девять яиц

        Видео

        специальный репортаж


        Магнитогорск: «С нами мороки больше, чем с мертвыми»

        подайте на гражданскую войну!


        Национальной идеей Украины стало попрошайничество

        военный космос


        Избавление от старых спутников открывает дорогу новой космической обороне России

        проблемы Росстата


        Почему российская статистика врет

        минута молчания


        Россия потеряла последнего друга в политической элите Польши

        Дальний Восток


        Дмитрий Родионов: Страшный сон Вашингтона о Курилах

        Современное искусство


        Владас Повилайтис: Банк Франции намного страшнее ФСБ

        Фильм Т-34


        Егор Холмогоров: Танкисты Гитлера не играли в «рыцарские турниры»

        на ваш взгляд


        Как вы думаете, преодолён ли конфликт между русскими и чеченцами?

        «Душу свою вынуть – и протянуть»

        Почему человек, далекий от инвалидов и волонтерства, стал снимать фильм об аутисте Антоне

        27 августа 2012, 18:01

        Текст: Ксения Реутова

        Версия для печати

        «У меня была ясная задача, которая заключалась вовсе не в том, чтобы показать, какое трагическое положение у аутистов в нашей стране. И не в том, чтобы зрители пожалели Антона. Я хотела, чтобы люди поняли, что Антон есть в них», – объяснила газете ВЗГЛЯД киновед Любовь Аркус, которая сняла фильм «Антон тут рядом», отобранный для участия в Венецианском кинофестивале.

        В 2008 году Любовь Аркус, главный редактор киноведческого журнала «Сеанс», прочитала сочинение мальчика-аутиста Антона Харитонова. Вскоре она нашла автора сочинения, и четыре года борьбы за нормальную жизнь для него превратились в сюжет документального проекта «Аут».

        Первая часть дилогии, картина «Антон тут рядом», стала одним из трех российских фильмов, отобранных для участия в Венецианском кинофестивале. О том, что дает обычному человеку общение с аутистами и почему об их проблемах так мало говорят в России, Любовь Аркус рассказала в интервью газете ВЗГЛЯД.

        ВЗГЛЯД: После прочтения этого сочинения сколько времени вам потребовалось, чтобы принять решение о начале съемок фильма?

        Любовь Аркус: Три месяца. После того, как я нашла Антона, мы поехали в лагерь для детей-аутистов на Онеге. Волонтер из меня никакой, я никогда в жизни не сталкивалась с аутистами. Но мои близкие были очень вдохновлены этой поездкой и убеждены в том, что я смогу снять про это фильм. Я в этом до последнего была не уверена. Однако со мной решил поехать мой друг, выдающийся оператор Алишер Хамидходжаев. И когда он, увешанный камерами, штативами и другим операторским «железом», возник в этом лагере, стало понятно, что, хочу я этого или нет, но снимать кино надо.

        Любовь Аркус: Я в 1988 году брала интервью у Иосифа Бродского. И он там мне сказал ключевую фразу: «
        Любовь Аркус: Я в 1988 году брала интервью у Иосифа Бродского. И он там мне сказал ключевую фразу: «Я лучше, чем он» – это корень зла» (Фото: seance.ru)

        ВЗГЛЯД: Вы включили себя в фильм в качестве второго главного героя. Любой человек, связанный с кино или телевидением, знает, что раскрываться перед камерой невероятно сложно: от нее ничего не спрячешь. Как вы пришли к этому?

        Л. А.: На Онеге я просила Алишера меня не снимать, потому что лет с 30 я перестала любить свое изображение. Но когда уже на этапе монтажа я села «складывать» фильм, то вдруг поняла, что главные кадры – именно те, в которых есть я. Мои действия и поступки ведут эту историю. Если меня убрать, то истории нет. Это во-первых. А во-вторых, у меня была ясная и четко сформулированная задача, которая заключалась вовсе не в том, чтобы показать, какое трагическое положение у аутистов в нашей стране. И не в том, чтобы зрители пожалели Антона. Я хотела, чтобы люди поняли, что Антон есть в них. И что это лучшая их часть. Поэтому мне пришлось не только ввести себя как персонажа, который действует в фильме, но и вложить туда часть своей души. Открыто провести тему, что Антон – это я.

        ВЗГЛЯД: То есть существует нечто, что запрятано у нас глубоко внутри, а у аутистов, получается, активировано?

        Л. А.: Наоборот. Это мы с возрастом активируем какие-то приспособленческие механизмы, которые помогают нам выживать. Я в буклете к фильму написала, что в каждом из нас есть другой, сокровенный человек. И для этого человека есть только одна ценность – любовь и только один страх – потерять ее. Но если мы будем по этому принципу существовать, то далеко по жизни не пройдем. И вот каждый день мы этого другого, сокровенного человека потихонечку убиваем или прячем его очень глубоко. И в какой-то момент начинаем действовать так, как будто его там и нет. Я считаю, что мне очень повезло: я встретила Антона, который мне о многом напомнил.

        ВЗГЛЯД: Вы уже наверняка кому-то показывали фильм и видели реакцию на него. Это та реакция, которую вы хотели получить?

        Л. А.: Да. Я не знаю, хороший сделала фильм или плохой, я столько работала над ним, что не в состоянии это оценить. Но реакция моих друзей и коллег внушает мне чувство глубокого удовлетворения. Люди плачут, причем даже те, у кого я никогда слез на глазах не видела. И я понимаю, что они плачут не над Антоном – они плачут над собой.

        ВЗГЛЯД: Как аутисты реагируют на камеру?

        Л. А.: Это в фильме особая тема. В авторском тексте сказано, что камера – главный герой этой истории. Камера для аутистов означает внимание к ним. Но при этом она не обладает теми человеческими качествами, которые мешают этим людям. У камеры нет второго дна, третьих планов, четвертых подтекстов. Камера не лицемерна, не фальшива, не вежлива. Я сейчас не имею в виду, что вежливость – это плохо, тут просто надо понимать, что для аутистов вежливость, за которой не стоит реальное чувство, – ужасная вещь. Они понимают, что им предъявляют что-то, чего на самом деле не существует. Ты говоришь: «Приятно познакомиться». А глаза твои показывают, что ничего приятного для тебя в этом нет. Нам по-другому не выжить, это социальная гигиена. Но проблема аутистов в том, что у них таких механизмов нет, они с паническим страхом реагируют, когда видят эти умения у других людей.

        ВЗГЛЯД: И как тогда с ними контактировать?

        Л. А.: Душу свою вот так вынуть – и протянуть. Больше никак. И контакт получается потрясающий, очень тонкий. Он не словами выражается. Антон говорит, но его слова ничего не обозначают. Он общается взглядом, энергией, посадкой плеч, поступками. А с твоей стороны нужны любовь и полная откровенность.

        ВЗГЛЯД: Но ведь, по идее, так не только с аутистами, так со всеми надо...

        Л. А.: А я вам о чем говорю? Я, собственно, этого и добивалась: чтобы люди вспомнили. Просто при общении с аутистами по-другому нельзя. По-другому – это только закалывать их лекарствами, как это у нас обычно делается. А лекарства им совершенно не помогают и превращают их в овощей.

        ВЗГЛЯД: А зачем их закалывают лекарствами? Считается, что аутисты опасны?

        Л. А.: Понимаете, в Антона был вложен огромный ресурс. Не только любви, но и денег, времени и сил. И не только моих, но и всей редакции журнала «Сеанс», всех моих друзей. И для того чтобы он – человек, не приспособленный для жизни во всех смыслах, – жил нормально, нужно было, чтобы 24 часа в сутки с ним кто-то находился. Но это же уникальный случай. А если такой, как Антон, попадает в интернат, то там 90 человек на отделение, и на эти 90 человек – две сестры и две нянечки. И в пять часов они уходят домой. Для аутиста такое заведение – настоящий ад. Он не может взять себя в руки, у него градус паники зашкаливает. И его закалывают лекарствами, чтобы он не бился, не кричал, не беспокоил других. По сути, это убийство. В конце концов такие люди становятся пожизненными пациентами психиатрической больницы, причем самого тяжелого отделения. Хотя на самом деле никакой патологии, опасной для общества, у Антона нет.

        ВЗГЛЯД: Что государство должно сделать в первую очередь?

        Л. А.: Государство должно сделать многое. Проблема аутизма не решается благотворительностью. Она может быть решена только на государственном уровне. Прежде всего нужно признать диагноз «аутизм» как таковой. Только наша страна его не признает, аутистам чаще всего записывают другие диагнозы. После этого нужно попытаться составить статистику. Сейчас ее нет, поскольку нет диагноза. И дальше необходима комплексная программа по решению этой проблемы. Нужны детские сады и школы разного типа и с разными методологиями, нужны волонтерские службы. И самая болезненная тема – это принимающая система. Я имею в виду то, что случается с аутистом, когда его родители либо погибают, как в случае с Антоном, у которого умерла мама, либо по какой-то причине больше не могут с ним справляться. Нужно решить, где им находиться, где им жить. В мире существует множество моделей, которые можно перенимать.

        ВЗГЛЯД: А вы думаете, общество готово принять этих людей? Особенно учитывая тот факт, что есть еще множество параллельных миров со своим «адом»: люди с синдромом Дауна, инвалиды, онкобольные... И всем нужны помощь, понимание и любовь.

        Л. А.: Я понимаю, что мой фильм мало что изменит. Но своим фильмом я обращалась не к государству и не к правительству. Я обращалась к людям. К каждому отдельно взятому человеку. Я знаю случаи, когда школа и учителя готовы были принять аутистов и заниматься с маленьким дополнительным классом. Но против были родители. Это не государство и не правительство выгоняют этих несчастных мам с детских площадок со словами: «Уберите своего урода». Это не государство, а охранник в супермаркете заламывает ребенку руки, потому что он не понимает, кто это, да и ему наплевать. Это все делают люди. Они не то чтобы не испытывают сострадания, многие как раз испытывают. Но они чаще всего не хотят знать и помнить. Так вот, почему они решили, что они лучше? Почему твоему ребенку можно гулять на детской площадке, а этому ребенку – нельзя? У меня было большое счастье в жизни, я в 1988 году брала интервью у Иосифа Бродского. И он там мне сказал ключевую фразу: «Я лучше, чем он» – это корень зла». Вообще всегда. Вот это страшно.


        Подпишитесь на ВЗГЛЯД в Яндекс-Новостях

        Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............