На любителя

1. Сливки

Евгений Каминский. Неподъемная тяжесть жизни. Рассказ // Нева. 2008. №2.

Одно из самых сильных впечатлений от литературы за последнее время. Заставляет вспомнить великие имена и великие рассказы, прежде всего «Смерть Ивана Ильича» Льва Толстого. Не по художественной манере, она совершенно иная, но по силе воздействия на читателя.

Я думал, почему наши писатели, а в особенности писательницы, так полюбили ироническую манеру повествования. Иронично по любому поводу. Ирония non stop…

В нашей литературе слишком много холодного мастерства. Рассказ Каминского – редкое исключение. Он вызывает искреннее сострадание. Это рассказ о жизни и смерти, о трагическом несовпадении оболочки и сущности, дряхлеющего, искалеченного тела и молодой, светлой души.

«…Он несколько раз пнул Лидию Петровну, все не могущую поймать расплющенным ртом воздух, и, когда та затихла, с силой вдавил ее голову в мох. Потом, ломая кусты, быстро пошел к железнодорожному полотну…

С огромной высоты она теперь видела жизнь, ту, новую, которая радостно росла в ней, вытесняя жизнь прежнюю, суетную, оказавшуюся какой-то мелочной и нелепой перед этим еще непостижимым размахом…

Еще не зная, как ей теперь жить без тела, она с удивлением смотрела в раздвигающееся пространство, и в ней росло ожидание самого главного, неизъяснимо прекрасного, что до времени таилось в ее душе. И это главное, вырываясь на волю, сокрушало неподъемную тяжесть жизни…»

2. Nota Bene

Елена Андерегг. Маленькие рассказы // Звезда. 2008. № 2.

Елена Фердинандовна Андерегг – актриса, жительница блокадного Ленинграда.

Невыдуманные истории. Повседневная жизнь ленинградцев в блокаду. Мучительно тяжело читать. Комментировать невозможно. Надо спешить и собирать эти последние свидетельства.

«Он был мертв. Я в ужасе побежала домой к бабушке, уткнулась ей в колени и зарыдала.
– Он хотел меня убить и съесть, а я бросила ему под ноги ведро с водой, он упал и умер. – Я убила его, я убила его! – говорила я бабушке.
Она погладила меня по голове и сказала:
– Нет, ты не виновата. Пойди возьми ведро, может быть, там еще осталась вода. Закрой ему глаза – так полагается».

«Это было, когда уже кончилась война – в 1945 году.
У помойки сидело несколько замученных кошек, перед ними была разложена еда, но они ее не ели, а в центре на коленях стояла женщина с поднятыми вверх руками. Она обращалась попеременно то к Богу, то к кошкам. Она говорила:
– Господи, прости меня, грешную, я ведь убивица, убивица. Я их убивала, кормила своих детей, дети остались живы. А вот на мне какой грех. Прости меня, Господи, и вы меня простите.
Она поклонилась, не удержалась и упала лицом и руками в еду.
На какое-то время она потеряла сознание. Кошки стали смелее, начали есть еду, а когда съели, то стали облизывать ее лицо, руки, голову. Одна забралась даже ей на спину и стала мурлыкать. Женщина очнулась и заплакала.
– Значит, вы меня простили! Господи, спасибо Тебе!»

3. Медленное чтение

Мириам Гамбурд. Диплом со свастикой. Реди-мэйд. Иосиф Прекрасный. Рассказы // Звезда. 2008. № 2.

Трагикомические истории с живописными портретами и колоритными диалогами.

«Диплом со свастикой» – о гражданине маленького государства, который стал жертвой геополитических интересов двух великих держав.

Состоятельный еврей из Бесарабии Самуил Дойч в 30-е годы получил образование в Германии. В 1940-м Бесарабию присоединили к Советскому Союзу, и Самуил Дойч вынужден был искать рецепт выживания.

«Он подозревал, что зубной врач вмонтировал ему под коронку передатчик, считывавший мысли. Тогда-то он и заметил, что «транслирует» на немецком – любое его действие подчинялось ритму заученных с детства любимых стихов Шиллера, Гете или Рильке. Открытие заставило его похолодеть, и с этого момента он был постоянно занят тем, что «глушил» свои декламации бравурными советскими маршами. «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…» – распевал он в уме, доказывая свою политическую лояльность. Немецкая классика, надо сказать, отступала под натиском противника, но вскоре снова возвращалась на прежние позиции».

Марина Москвина. Радио «Москвина». Непридуманные истории // Дружба народов. 2008. № 2.

На эту тему
• Однофамилицы и знакомые
• Зимние небылицы
• Двадцать новогодних воспоминаний
• Геополитика
• Стихи в межсезонье

О работе автора на радио в конце 80-х – начале 90-х годов. Герои радиопередач. Друзья-журналисты. Семья: муж Лёня, художник, черный карикатурист, сын Сереня, не по годам мудрый ребенок. Родители – Люся и Лева, дед Степан, пудель Марчелло.

Что-то хорошо знакомое. Ну конечно, роман М. Москвиной «Дом на Луне» и его герои: писательница Маруся, художник Кеша, лучезарный дед Степан, королевский пудель и т.д. Закружившись в пестром и веселом хороводе реальных и вымышленных персонажей, я думал не о связи героев и прототипов. Я думал, почему наши писатели, а в особенности писательницы, так полюбили ироническую манеру повествования. Иронично по любому поводу. Ирония non stop. А в результате множество несмешных шуток, не первой свежести баек и анекдотов.

Если несмешные шутки убрать, невыдуманные истории Марины Москвиной только выиграют.

См. также: Марина Москвина. Дом на Луне // Дружба народов. 2007. № 1-2.

Георгий Гратт. Скажи мне, мама, до... Повесть // Дружба народов. 2008. № 2.

Повесть с увлекательным сюжетом. Немолодой человек, профессор-филолог, Николай Иванович Сосновский застает на своем дачном участке незнакомца. При ближайшем рассмотрении узнает в нем своего бывшего одноклассника, которого не видел много лет и о смерти которого недавно узнал. Это не завязка мистического триллера. Скорее – политического боевика.

Начинающий киллер отстреливает (в буквальном смысле этого слова – пускает в своих жертв отравленные стрелы) бывших советских офицеров, участников революционно-освободительных войн в Азии и Африке. А направляет его зловещий и загадочный персонаж по прозвищу Кощей.

Политическая составляющая повести слабее криминальной.

Роман Сенчин. Тоже история. Рассказ // Дружба народов. 2008. № 2.

Законопослушный гражданин, историк, специалист по нацистской Германии купил книгу о приходе Гитлера к власти. Возвращался домой, шел себе по Тверской и случайно забрел на митинг «несогласных», послушал Владимира Рыжкова, а затем омоновцы загребли его в воронок вместе со всеми.

Ему советуют выбросить книгу (экстремистская литература), а он всё читает и находит неожиданные параллели с происходящим.

4. Из архива

К 65-летию победы под Сталинградом. Публикация и вступительная заметка Василия Христофорова // Звезда. 2008. № 2.

Из докладной записки УНКВД по Сталинградской области секретарю Сталинградского обкома ВКП(б) «О положении в г. Сталинграде в период его частичной оккупации и результатах агентурно-оперативной работы»

«По признанию лейтенанта Аутергофа, военнопленного переводчика при немецкой комендатуре города, в Сталинграде размеры проводимых немцами грабежей превзошли всё, что имело место в других оккупированных городах и населенных пунктах Советского Союза…

Грабежи и насилия проводились при активном содействии немецких ставленников – старост, полицейских и пособников из числа социально чуждых и уголовных элементов. Особую активность и жестокость в грабежах проявляли также находившиеся в городе «украинские добровольческие полицейские отряды»…

Выявлением евреев главным образом занимались немецкая полевая жандармерия и «украинская вспомогательная полиция». Немалую роль в этом сыграли предатели из числа местных жителей…»

Без комментариев.

«Он очень умен. И несомненно талантлив...» Публикация Наталии Рахмановой и Якова Гордина // Звезда. 2008. № 2.

В заглавие статьи вынесена дневниковая запись Евгения Шварца о Леониде Рахманове. Забытый писатель, он вошел в энциклопедии как автор пьесы «Беспокойная старость» и сценария кинофильма «Депутат Балтики».

В энциклопедическом словаре, вывешенном в Интернете, о Леониде Николаевиче сказано: «Автор пьесы «Беспокойная старость» о В.И. Ленине». В то время как пьеса о Тимирязеве.

Авторы публикации видят в Рахманове прежде всего прозаика, не реализовавшего свой талант. Причина в постоянном поиске компромисса: не идти на конфликт с властью, но и не запятнать себя. Среди материалов из архива писателя наиболее интересны заметки о литературном герое, замыслы, сюжеты ненаписанных книг.

5. На любителя

Елена Новикова. Голубой квадратик неба // Звезда. 2008. № 2.

Текст состоит из фрагментов, на мой взгляд, ничем не связанных.

«Обреченность котлетам куда трагичнее переживаний литератором А. фрагментарности мира, но он с этим вряд ли согласится. Котлета как явление концептуальное рождает множество дискурсов. Литератор А. в дискурсах словно рыба. Наука умеет много гитик.

Это принц в белом плаще с кровавым подбоем раскладывает карты».

Игра словами и смыслами. Возможно, есть у автора какая-то цель, но чтобы ее постичь, надо отправиться в долгий и трудный путь по лабиринту слов. Возможно, найдутся охотники войти в лабиринт, но я бы не советовал.