Взгляд
20 августа, суббота  |  Последнее обновление — 01:10  |  vz.ru
Разделы

Вне Русского мира Украине суждена печальная судьба

Владимир Можегов
Владимир Можегов, публицист
Украина никогда в своей истории не была ни свободной, ни самостоятельной, ни суверенной, ни неделимой, ни независимой страной. В светлые дни своего недолгого детства она была одним из центров большого Русского мира. Все остальное время – диким полем, местом раздоров и склок. Подробности...
Обсуждение: 13 комментариев

Революция несбывшихся надежд 1991 года

Александр Разуваев
Александр Разуваев, независимый фондовый аналитик
После августа 1991 года российское общество было уверено, что завтра проснется в свободной, счастливой и богатой стране. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Подробности...
Обсуждение: 38 комментариев

Запад переносит свои колониальные комплексы на Россию

Игорь Караулов
Игорь Караулов, поэт, публицист
Всякий «деколониальный дискурс» в отношении России – это банальное поощрение сепаратизма. Россия не должна и не будет разделять с западными странами моральный груз их колониалистского прошлого. Этот груз они будут нести сами. Подробности...
Обсуждение: 4 комментария

В Крыму открылся фестиваль «Таврида.АРТ»

В понедельник в бухте Капсель в Крыму стартовал фестиваль «Таврида.АРТ», уже четвертый по счету. Здесь собрались четыре тысячи участников со всей страны. На площадке фестиваля проходят концерты, шоу, встречи в неформальной обстановке с лидерами индустрий, выставки, театрализованные представления. В общей сложности это более 300 событий в 25 локациях
Подробности...

В России представлен макет новой орбитальной станции

Ракетно-космическая корпорация «Энергия» (РКК, входит в Роскосмос) впервые показала макет перспективной Российской орбитальной станции на форуме «Армия-2022». На макете также виден пристыкованный перспективный корабль «Орел», а также корабли «Союз» и «Прогресс»
Подробности...

В районе военного аэродрома в Крыму произошла серия взрывов

Во вторник у поселка Новофедоровка – в 30 километрах от Евпатории – на Крымском полуострове произошло несколько взрывов. По информации Минобороны, на военном аэродроме Саки сдетонировали авиационные боеприпасы. По предварительным данным, есть один погибший, также пострадали несколько человек, которые были доставлены в Сакскую районную больницу. Власти установили пятикилометровую зону оцепления в Новофедоровке
Подробности...
19:59
собственная новость

Российским школьникам покажут маршрут «Золотое кольцо» по Ярославской области

В Ярославскую область в рамках национального проекта «Культура» приедут 1300 школьников, победители олимпиад, учащиеся школ искусств и кадетских корпусов со всей России. Посещение городов Переславля-Залесского, Ярославля, Ростова предусмотрено маршрутом «Золотое кольцо. Александр Невский».
Подробности...
20:27

В Марий Эл открыли новое здание государственной филармонии

В Йошкар-Оле прошло торжественное открытие нового здания Марийской государственной филармонии имени Якова Эшпая, до этого работники филармонии 39 лет располагались в пристрое.
Подробности...
21:12

В Оренбурге легендарная «Катюша» вернулась в парк «Салют, Победа!»

В Оренбурге на музейную вахту после полной реставрации вернулась легендарная БМ-13, которую в годы войны солдаты прозвали «Катюшей». Вместе с другими экспонатами боевая машина была полностью отреставрирована.
Подробности...

    Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
    НОВОСТЬ ЧАСА: Макрон призвал французов быть готовыми заплатить цену за ценности

    Главная тема


    Новый глобальный кризис стал неизбежным

    остановка газопровода


    Газпром анонсировал полную остановку поставок газа по «Северному потоку»

    «Разделяй и отбирай»


    Заслуженный артист УССР: Польша воплощает югославский сценарий на Украине

    «привыкли вкалывать»


    Эксперт назвал преимущества строителей из КНДР при восстановлении Донбасса

    Видео

    конфликт с Берлином


    Польша напрашивается на шестой раздел страны

    массовые протесты


    Зачем Санду ввела спецназ в пророссийский регион Молдавии

    кризисная ситуация


    Генсек ООН тайно помогает России

    соглашение с США


    Что мешает ВМФ России исправить «ошибку Горбачева»

    НАСТОЯЩАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ


    Как Россия восстанавливалась после краха СССР

    место раздора


    Владимир Можегов: Киевской Руси никогда не существовало

    жажда перемен


    Александр Разуваев: Революция обманутых надежд 1991 года

    моральный груз прошлого


    Игорь Караулов: Запад переносит свои колониальные комплексы на Россию

    на ваш взгляд


    Изменилось ли ваше отношение к ГКЧП с августа 1991 года?

    Шум и ярость. Шепоты и крики

    «Фама» начинается с того, что за пределами синего павильона начинает звучать рассыпчатая музыка
       24 ноября 2007, 17:25
    Фото: agora2006.ircam.fr
    Текст: Дмитрий Бавильский

    Программка раскрывает жанр действия – «аудиотеатр для большого ансамбля, восьми голосов и актрисы». «Фама», поставленная на музыку Беата Фуррера и исполненная замечательными музыкантами ансамбля Klangforum Wien, показывается в четвертом павильоне парка «Сокольники».

    Это огромный пустой выставочный ангар, внутри которого построен небольшой павильон, где и рассаживают зрителей. Между стен, состоящих из одинаковых вертикальных панелей синего цвета, с синим же потолком. Условная сцена пуста.

    «Фама» начинается с того, что за пределами синего павильона начинает звучать рассыпчатая музыка. Появляется актриса и начинает вращать панели стены, к которой зрители сидят лицом, меняя устройство «сцены», за которой открывается пространство выставочного павильона (большие холодные окна и зимняя московская ночь за ними, замерзшие деревья, рекламные плакаты строительных компаний, хайтековские коммуникации, выложенные, как рыба на продажу), где рассажен камерный оркестр во главе с дирижером Беатом Фуррером, разумеется, стоящим спиной к зрителям и командующим музыкантами-грачами, облаченными в черные фраки.

    Вовне

    Опера, из тех, что в недавнем советском прошлом критиковали в книжках про кризис буржуазного искусства, то разливается, как во время весеннего разлива, то вдруг собирается в тугой клубок

    Оркестр вынесен за пределы зала, в котором сидят зрители. Оркестр словно бы отапливает улицу, ибо не все из многослойной жужжаще-свербящей партитуры, переполненной какими-то фонящими, ровными или закипающими звуками, попадает в зал к слушателям.

    Актриса Изабель Менке по-немецки начинает свой монолог, основанный на тексте одной из новелл Артура Шницлера. То, что подавляющее большинство зрителей не понимает, о чем она говорит, входит в условия игры.

    Ибо (вернемся к обозначению из программки) голос актрисы оказывается таким же инструментом, как киксующие кларнеты, ксилофон, саксофонные удавки, медь, брызжущая желудочным соком.

    При всей своей современности (авангардности, радикальности) опус Беата Фуррера звучит весьма мелодически; проложенный гармоническими ходами, он построен как чреда нарастающих волн-апофеозов, после которых наступают густые паузы, во время которых слышны вибрирующие в карманах зрителей мобильные телефоны с отключенным звуком.

    Опера, из тех, что в недавнем советском прошлом критиковали в книжках про кризис буржуазного искусства, то разливается, как во время весеннего разлива, то вдруг собирается в тугой клубок.

    Помимо камерного оркестра, есть еще восемь невидимых голосов Neue Vocalsolisten из Штутгарта, вплетающихся в основное полотно звучания, добавляющих ему инфернальности, плюс, конечно, голос самой актрисы, который следует воспринимать как еще один музыкальный инструмент. Изабель Менке то кричит, то шепчет, свистит, причитает, чирикает и квохчет, повышая или понижая градус накала, она кружит вокруг восьми лобовых панелей, за которыми оркестр, меняя их расположение.

    Из-за чего они меняют цвет, дают тени, открывают разные виды на «закулисье» и, самое главное, начинают соотноситься друг с другом как точные или неточные рифмы.

    Неожиданно приходят в движение панели-трансформеры потолка: в момент одной из музыкальных кульминаций они начинают опускаться на зрителей, но замирают, в образовавшиеся щели начинает бить свет прожекторов.

    Повисев некоторое время в опасной 45-градусной отвислости, панели потолка снова занимают привычное место, потолок выравнивается, синий павильон вновь становится герметичным.

    Обмякшие было зрители встрепенулись и, получив заряд бодрости, стали с двойным вниманием следить за актрисой, которая, не переставая токовать и кликушествовать, начала перемещаться по периметру зала, постоянно срываясь на свистящий зловещий шепот.

    Постепенно остатки света рассеиваются и зрительный зал погружается в темноту. Музыка становится все более и более рассыпчатой, рассыпанной – на место слаженного звучания всех групп приходят сольные выступления и переклички одного-двух инструментов, поддерживаемые музыкальным виражем странных, электронных почти (программка настаивает: все звуки натуральные, никакого электричества) подзвучек.

    Это погружение во тьму длится крайне долго, минут сорок (из-за чего начинаешь погружаться в психоделический транс), в течение которого музыка продолжает расслаиваться.

    От нее словно бы отрываются сгустки и протуберанцы, уходящие на свои автономные орбиты. Тело твое начинает вибрировать, ощущая прошитость зала музыкальным излучением. Начинает казаться, что звучание мерцает повсюду, со всех сторон, постепенно на тебя снисходит ощущение уже даже не стерео-, а квадрофонии.

    И когда неожиданно, на какое-то мгновение, во время очередной кульминации панели всех четырех сторон синего павильона начинают синхронно крутиться вокруг своей оси и расслабленных, погруженных в медитацию зрителей ошпаривают мощными потоками прицельно бьющих в публику прожекторов, люди не сразу замечают, что музыканты Klangforum Wien рассредоточились по всему внешнему периметру домика-трансформера.

    Они и обеспечивают поражающие органы чувств ощущения и переживания полноты и наполненности, сочетания и удвоения.

    За тех, кто в горе

    Все это вспыхивает на какие-то доли минуты, ставни закрываются, и в синем павильоне вновь накапливается полумрак.

    Аннотация уведомляет: «Согласно мифу Фама, богиня мольбы, обитает на полпути между землей, небом и морем. Дом ее обладает множеством входов и выходов и построен из бронзы, делающей каждый звук доступным для слуха... Здесь нет тишины, но нет и шума, здесь есть только мягкое журчание отдаленных звуков, ощущение, которое Овидий сравнивает с рокотом морских волн...»

    Вынеся музыкантов за пределы дома Фамы и оставив слушателя в темноте, наедине со своими физиологическими реакциями, Кристоф Марталер добивается полного слияния с действиями актрисы.

    Мы оказываемся внутри ее сознания, почти буквально внутри ее черепной коробки, где мечутся мысли и чувства, вскипают и затухают эмоции, где погружение в сон рифмуется с общим оцепенением опуса Фуррера и статичностью декораций, отсутствием света. Собственно, в этом и заключается главная цель и главное достижение «Фамы».

    Чуть позже монолог актрисы возобновляется, она продолжает метаться по залу, открывая или закрывая то одну панель, то другую, делая окна то в одной стене, то в другой.

    Оркестр раздваивается, отныне он звучит не только за «фасадной» стеной, но и с тыла. На импровизированную сцену выходит Ева Фуррер с шипяще-шкварчащей бас-флейтой и заводит музыкальный монолог, не менее эффектный, чем у Изабель Менке.

    Актриса продолжает проходы вдоль стен, а бас-флейта стоит на «сцене» в столпе сияющего света и солнечные зайчики от ее виртуозного агрегата рассыпаются по стенам.

    Музыка нарастает вместе со светом, пока не обрушивает финальный аккорд, после которого на зрителей обрушивается не менее концентрированная тишина.

    Музыкально-сценическая инсталляция Марталера и Фуррера напоминает то, что делает в театре американский режиссер и художник Роберт Уилсон . Для него ведь тоже важны минимализм действия, статичность ставится во главу, позволяя на первый план выйти музыкальным нюансам, смакованию их и прочувствованности, когда актеры, застывшие в мизансценах словно шахматные фигурки, оказываются статистами, еще одной краской, впитанной общим целым.

    Уилсон тоже ведь работает, в первую очередь с недвижимостью, создавая сценографический театр, где общее впечатление важнее психологической достоверности или же причинно-следственной натуральности.

    Марталер идет еще дальше, заставляя играть саму сценическую коробку, вне которой, кажется, уже и нет ничего более. Актриса не в счет, она не определяет логики действия и, как ни старается, не замыкает действие на себя.

    Активность актрисы нейтрализуется мощным звучанием звукового фона и возможностями стен-трансформеров, когда самым выразительным вкладом оказывается уже даже не тело, но тень от него, размазанная по одной из плоскостей, – заостренный, словно бы вырезанный из черной бумаги гипертрофированный силуэт не человека даже, но экзотического животного – страуса или морской собаки.

    Театр это или что-то иное – каждый решает для себя сам. Важно, что, разрушая жанр и пытаясь усидеть между несколькими стульями сразу, Марталер использует достижения сразу нескольких видов искусства.

    Возвращая опере утраченную практически синтетичность и важное ощущение «поверх барьеров». Жанр, дефиниции и ярлыки оказываются менее существенными, чем послевкусие.


     
     
    © 2005 - 2021 ООО «Деловая газета Взгляд»
    E-mail: information@vz.ru
    ..............
    В начало страницы  •
    На главную страницу  •