Кирилл Решетников: На фоне Бунина

Главным лауреатом Бунинской премии – статусной, хотя и не очень активно обсуждаемой – стал Александр Проханов. Премия эта вообще не отличается либеральными приоритетами. В прошлом году ее получил знаменосец умеренного литературного консерватизма Юрий Поляков, в позапрошлом – живой символ популярной советской поэзии Андрей Дементьев. А в этом году премию вручали за произведения в жанре художественной публицистики, непревзойденным мастером которой и признан главный имперский писатель. Проханова наградили большой премией и золотой медалью не только за одну из книг, но и за подборку передовиц возглавляемой им газеты «Завтра». Последнее примечательно как минимум с точки зрения премиальной практики: литературные премии за газетные тексты у нас обычно не дают.

Пусть бы уже кто-нибудь разъяснил преимущества западной демократии поэтичным языком

Оппоненты консервативных литераторов и вузовских чиновников, ведающих премией, это событие почти даже и не комментируют, а если комментируют, то с хорошо понятным скепсисом. Ретрограды наградили ретрограда, вот и все событие. Выбор этого забавного жюри, господа, свидетельствует о его почвенно-советской ориентации, которая и так очевидна. А о чем еще он может свидетельствовать? Ну не о реальном же положении в бурно развивающейся публицистике, you know.

Но дело в том, что премию вручали за публицистику художественную, и вот на это последнее слово стоит обратить внимание. Если бы существовала идеальная, суперпрогрессивная и мегаобъективная премия в области художественной публицистики (такой премии, конечно, никогда не будет), то ее бы тоже дали Проханову. И вовсе не за любовь к империи, а за художественность. Ну а кому, скажите, такую премию еще давать? И в публицистике как таковой, и в литературе конкурентов у эксцентричного имперца сколько угодно, а вот на пограничной газетно-литературной территории их у него почти нет. И это говорит не столько о том, как хорош Проханов, сколько о том, что изящная словесность и публицистика разошлись в разные стороны. По-настоящему сочетать их почти никто не пытается. И это жаль.

Художественная проза сейчас переживает смутные времена. Языковое новаторство мало кому интересно, а возврат к нормативному письму сыграл с нами злую шутку – на том месте, где должны были бы появиться новые ростки великого и могучего, то и дело обнаруживаются скучные курьезы, непреднамеренный китч, безъязыкость, глухота. Все явственнее торжествуют нон-фикшн, документалистика, научпоп, зачастую куда более качественные. Художественность перманентно уходит из литературы – казалось бы, чего уж там ждать от публицистики? Но ведь художественная литература не просто исчезает, она мутирует в другие формы, среди которых публицистика – одна из первых, и почему бы литературе хотя бы отчасти не передать ей свой родовой признак?

Сейчас уже впору с ностальгией вспомнить мятущуюся, претенциозную, слишком «словесную» и страдавшую дефицитом внятности журналистику конца 1980-х – первой половины 1990-х. Невнятность, снобизм и излишняя взвинченность – это негативный опыт, но сама ставка на слово, интонацию, метафору – это то, что могло бы и сейчас разнообразить если не ежедневную, так хотя бы еженедельную хронику всего происходящего.

В отсутствие журналистов-пассионариев, пишущих талантливую газетно-журнальную литературу, жить тоскливо. А ведь для них всегда наготове священная ниша, их ждет специфическая, но завидная роль. Пусть аналитик систематизирует факты и проговаривает неочевидные истины. Но после этого еще остается работа для того, кто умеет смотреть на вещи с точки зрения космической и комической. Для того, кто позволяет узнавать себя с первой фразы, высказываясь пусть не всегда объективно, но зато так, что хочется аплодировать. В конце концов, журналисты в любом случае занимаются тем, что насыщают общественное сознание мифами. Так почему хотя бы иногда не делать это красиво?

Конечно, Боже сохрани нас от повального увлечения журналистской художественностью – она должна быть строго дозирована. Заповедных имен и харизматичных стилей не может быть много. Но пусть из пятнадцати колонок одна будет произведением искусства, и пусть под ней стоит имя человека, от которого мы только такого искусства и ждем. И всегда получаем. И пусть эта роскошь будет доступна не только читателям газеты «Завтра». Любой идеологический лагерь, безусловно, выиграет от появления в нем своего Проханова.

Справедливости ради нужно сказать, что не все так плохо – кое-кому аплодировать можно и сейчас. Но вот любопытная вещь – едва ли не все публицисты-«художники» обнаруживают правый или левый уклон, как, например, Захар Прилепин, которому бунинское жюри пожаловало одну из серебряных медалей. Поборники других ценностей давят эрудицией, язвят, занудствуют и ругаются, но жечь сердца глаголом – не их удел. Интересно, это случайность или закономерность? Пусть бы уже кто-нибудь разъяснил преимущества западной демократии поэтичным языком. Разумеется, не языком прохановских передовиц, а каким-то другим, но сопоставимым по оригинальности.

Есть пара амбициозных ресурсов, где местами видны попытки двигаться в этом направлении. Но там пока речь идет о слишком тонких материях, и читать это по большей части невозможно. Может быть, что-то путное из этого и выйдет. А пока нельзя не согласиться с решением жюри Бунинской премии.