Никита Анисимов Никита Анисимов Для Кубы начался обратный отсчет

Наследники кубинской революции за годы санкций научились жить в условиях перебоев с электричеством, нехватки бензина, даже дефицита продуктов и лекарств, но вот бороться со своим географическим положением они не в силах.

0 комментариев
Сергей Миркин Сергей Миркин Европа наступает на те же грабли, что и в 1930-е

Европейские политики не будут участвовать в создании единой архитектуры европейской безопасности, хотя именно этого ждут их избиратели и именно это объективно нужно сейчас большой Европе, включающей Россию.

10 комментариев
Юрий Мавашев Юрий Мавашев Против кого создают «мусульманское НАТО»

На Востоке происходит очевидное перераспределение сил. По его итогам определится общая конфигурация и соотношение потенциалов региональных и внерегиональных игроков в Восточном Средиземноморье, Персидском заливе и Южной Азии.

0 комментариев
6 июня 2014, 09:35 • Клуб читателей

Против всех

Василий Ходеев: Против всех

Красные были сволочью, и белые были сволочью. И выбор у моего деда был плохой, но однозначный: жить на своей земле, но за красных, или на чужой земле, но за белых. Если пересилить малодушие, то выбор очевиден.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Василия Ходеева о том, какими мотивами руководствуются те, кто разжигает гражданскую войну на Украине.

Два факта в истории моей семьи вызывали у меня всегда интерес. Я не понимал до конца мотивы своих предков. То, что происходит на Украине, заставило меня понять и мотивы, и действия моих дедов.

Я понял, увидев репортажи из Славянска, что такое партизанская война, чем она пахнет и какова вся глубина ужаса, когда ты безнадежно воюешь с врагом, а тысячи вокруг просто смотрят – получится у тебя или нет

Первый факт – все мои предки по всем четырем линиям (по крайней мере, те, о которых я знаю) в революцию и гражданскую войну были за красных.

Конечно, в детстве я и сам был за красных, но за кого можно было еще быть в советском детстве? А потом я стал думать.

Как же так: белое движение, офицеры, юнкера, пусть не за царя, но за Отечество. Тем более что большинство моих дедов служили. И тем не менее, и дворяне, и крестьяне, и казаки заняли сторону красных. Кто-то не безоговорочно, но сразу.

Когда началась беда на Украине, я сразу понял, что надо определяться. Определяться быстро, за один–два дня, в крайнем случае, до выходных. Многим кажется, что определяться сложно. На самом деле, это просто. Нужно послушать, что говорит твоя совесть.

Красные были сволочью, и белые были сволочью. И выбор был плохой, но однозначный: жить на своей земле, но за красных, или на чужой земле, но за белых. Если пересилить малодушие, то выбор-то очевиден.

Второй факт – прадед: председатель колхоза, неоднозначная личность, красавец, да и выпить любил. Жена в самом расцвете сил и трое детей. Когда фашисты оккупировали Смоленск, организовал партизанский отряд. Их было с десяток человек.

Это был 1941 год. Их поймали и расстреляли каратели, свои же полицаи, жители соседнего села. Расстреляли на глазах у жен и детей. И народ, как у Пушкина, безмолвствовал, а кто-то и прямо говорил: поделом-де.

Это потом писали: храбрые партизаны, партийная ячейка, боялся власти. Какой власти? До Вязьмы советской власти не было никакой. Оружия не было. Воевать не умели. В отряде половина – молодые женщины. Боеприпасов нет. Запасов еды – тоже нет. На дворе – осень и зима. Леса, конечно, непроходимые, но поживи-ка зимой в лесу. Кто не ночевал в лесу зимой – не поймет.

Постоянных гарнизонов немцев рядом тоже нет, но свои – хуже немцев. Свои же поймали, свои же вынесли приговор, свои же расстреляли. Кто-то из зависти (жена, моя прабабка, была красавицей), кто-то из малодушия, кто-то из раболепства перед новой властью. Большинство же просто наблюдало.

Я смотрю на то, что происходит на Украине прямо сейчас. Один в один.

Каково было деду идти против всех? Против мнения семьи, возможно; против сотен вооруженных полицаев (теперь их называют гордо Национальной гвардией); против страха и паники (ведь никто не знал реального положения на фронтах, с каждого угла трубили, что Москву взяли).

Я понял, увидев репортажи из Славянска, что такое по-настоящему партизанская война, чем она пахнет и какова вся глубина ужаса, когда ты безнадежно воюешь с врагом, а тысячи вокруг просто смотрят – получится у тебя или нет. Боятся, конечно, морально поддерживают, может быть, но – смотрят.

Я не знаю, как я бы поступил на месте прадеда. Я очень надеюсь, что смог бы сделать так же, как он. Пока же назвал младшего сына в его честь – Иваном. Он растет и знает, что назван в честь деда, который воевал с фашистской нечистью. Я надеюсь, когда он вырастет, он быстро сможет разобраться в том, на чьей он стороне.