Так военно-морской термин «рейдер» оказался сметен своим нынешним смыслом, обозначающим известный способ эффективного менеджмента. Словосочетание «рейдер «Адмирал граф Шпее» будет расценено как подтверждение того, что вот, наряду с офицерами ФСБ и МВД даже и графья с адмиралами этому делу не чужды, только непонятно, зачем тут лишние кавычки.
Ино дело – одним залпом потопить большой пароход, ино дело – гоняться за сотнями мелких суденышек
Тем не менее, и у тех рейдеров, что плавают по соленой воде, и у тех, что плавают в волнах отечественной политики, есть общее свойство: для одних вещей они пригодны, а для других – нет. Рейдер в море пускает на дно торговые суда. Рейдер в политике пускает на дно партийных лидеров. При этом тот рейдер, который с шести- и восьмидюймовыми пушками, не приспособлен для перевозки грузов, а тот рейдер, который топит политиков, не приспособлен для создания худо-бедно привлекательного образа, пригодного для продажи избирателям. Что и естественно. Крепкие молодые люди, правильным образом организующие собрание акционеров некоего завода, сами никак не приспособлены к тому, чтобы на заводе работать.
Правда, по этой причине после успешного потопления возникает вопрос: что дальше? Продавать избирателю привлекательный образ успешного рейдера было бы довольно оригинально, а никакого другого образа у товарищей не имеется. Разумнее всего было бы просто сняться с выборов, но вроде тоже неприлично, да и начальство не велит. Куда ни кинь – сплошная красота и всевозрастающая явка на выборы. Итоговая тройка из сотрудника АП Дунаева, масона Богданова и теннисистки Чакветадзе склоняет к размышлениям, что кому тут совсем не позавидуешь, так это В. Е. Чурову, который будет оформлять триумфальные итоги правой идеологии.
С другой стороны, как же без рейдерства, когда ценность партийного удостоверения искусственно завышена, причем чрезвычайно завышена. С одной стороны, удостоверение является необходимым условием для домогательства благосклонности граждан. При чисто пропорциональной системе стать депутатом можно только через партию. С другой стороны, число структур, уполномоченных выдавать удостоверение, искусственно ограничено запретительным законом «О политических партиях». Учреждение новой партии практически невозможно.
Наконец, звание легитимного партийного лидера предполагает использование полезного приспособления, которое американские дельцы называют словом леверидж, по-русски – кредитное плечо или кредитный рычаг. Применительно к избирательной системе это случай, когда индивидуальный успех лидера, то есть, большой процент за партсписок оборачивается весьма большим количеством мандатов, получаемых совершенно неизвестными людьми. Настоящий «феномен Жириновского» – это даже не встреча нового политического года в декабре 1993-го, когда Владимир Вольфович ворвался в Думу, как беззаконная комета, а потрясенные соперники пили горькую и возглашали: «Россия, ты одурела!» Одурела – не одурела, но тогда ЛДПР, взяв, разумеется, большинство мандатов через партсписки, тем не менее, 5 мандатов завоевала по округам. Феномен в полной мере явился в 1995 году, когда из 50 мандатов ЛДПР завоевала в округе только один, а все остальное было получено благодаря рычагу. Так граждане почтили тройку «Жириновский – Кобелев – Марычев». Если сегодня гражданин вспомнит, кто такой Кобелев, ему можно заслуженно давать Нобелевскую премию – но ведь тогда работало, и прекрасно работало.
Естественно, что при такой концентрации на лидере и при таком плече соблазн «Поражу пастыря – и рассеются овцы» может оказаться неодолимым, после чего зовут масона.
Теперь представим себе старинную горбачевскую (а равно и англосаксонскую) чисто мажоритарную систему. Не то чтобы она вовсе отрицала роль личности в политике, но полноценно угробить партию при такой системе можно лишь последовательно уничтожая на выборах всех одномандатников от намеченной партии. Что для рейдера уже существенно сложнее. Ино дело – одним залпом потопить большой пароход, ино дело – гоняться за сотнями мелких суденышек. Не то чтобы одномандатная мелкота была на выборах вовсе неуязвима. Уязвляющие политтехнологии на все имеются, но это же какое количество масонов нужно на несколько сотен округов. Уничтожать воробьев посредством стрельбы из орудий большого калибра не очень удобно, да и каждый залп восьмидюймовки или, там, «Томагавка» довольно дорого стоит. Не настреляешься.
Такая распределенная сеть или, как говорили в конце XVIII века, «гидра федерализма», имеет то свойство, что здесь нет нервного центра, удар по которому безусловно смертелен. Что означает куда большую защищенность.
Может быть, окажется довольно и грядущих несравненных выборов, после которых станут или отменять их за окончательной ненужностью, или вводить такую избирательную систему, которая будет хоть на что-то похожа. Скорее всего, россияне еще вдоволь не накушались, и потребуются новые циклы несравненной красоты. Но, когда бы ни случилось учреждение непорнографической избирательной системы, надо всегда помнить, что чистая мажоритарка дает вам масонозащищенность.